Год Мамонта

Романовский Владимир Дмитриевич

* * *

Этой ночью Брант так и не решился ничего рассказать Фрике. Под утро, когда Фрика сладко спала, он вышел в гостиную и тихо постучал в дверь Шилы. Никто не открыл. Тогда, найдя на столе перо, бумагу, и чернила, он при свете луны написал Шиле записку и сунул под дверь. Вернувшись в спальню, он, поцеловав спящую Фрику, вышел из дворца потайным ходом.

* * *

Нико неплохо сидел в седле, и все же Бранту пришлось несколько раз его проинструктировать, чтобы не натягивал поводья, не сжимал колени, не сидел как попало, и щадил коня. Несмотря на все это,

к вечеру Нико натер себе оба паха, жопа его превратилась в один огромный синяк, спина болела, и в придорожную таверну его пришлось вести, поддерживая с двух сторон, а конь его просто возненавидел. Базилиуса, который тоже был наездник не ахти, Нико очень развлекал.

— Не привык я к обычным седлам, — сказал Нико на следующий день. — У нас в школе драконоборцев седла были особые, специально для ближнего и дальнего боя.

С постели он подняться не смог, но уверял, что прекрасно поедет дальше, вот только еще четверть часа полежит как следует. Брант, посмотрев в сморщенное от боли лицо, махнул рукой и велел Нико лежать дальше. Ванной залы в таверне не было. Вообще на юг от Астафии о моде на гигиену ничего не слышали. Неподалеку был какой-то ручей, и во второй половине дня Брант понес к нему Нико, закинув к себе на плечо. Базилиус следовал за ними, с интересом следя за происходящим и время от времени что-то изрекая, глубокомысленное, по привычке.

Брант велел Нико забраться в ручей и помыться, и помылся сам. Базилиус, потрогав воду, нашел, что она слишком холодна для его астрологической кожи.

Следующим утром Нико чувствовал себя лучше и морщился меньше. Брант подсадил его в седло, и весь дальнейший путь Нико, делая вид, что знает все сам, свято следовал давешним указаниям Бранта по поводу сидения в седле. На пятый день они прибыли в Теплую Лагуну.

От ратуши отъезжал какой-то важный экипаж, окруженный охраной. Сидящий в экипаже приказал кучеру остановиться. Дверь открылась, и небольшого роста толстый человек вышел наружу и приблизился к трем всадникам, внимательно смотря маленькими, заплывшими жиром глазками, на Бранта. Вдруг он широко улыбнулся.

— Слезайте, — сказал он. — Слезайте, не бойтесь. Не узнаете старого знакомого? Ай-ай-ай, как нехорошо. Слезайте, слезайте.

Брант спешился. Толстяк действительно показался ему знакомым.

— Мы как-то с вами путешествовали в карете, а потом я вас навещал раз в месяц в одном небезызвестном доме. Вы тогда были немой. Вы и сейчас немой, ну да что поделаешь. Вы узнаете меня?

— Я не немой, — сказал Брант.

— О! Вы меня помните?

— Да.

— Сердитесь?

— Нет.

— Не сердитесь. Отойдем в сторону.

Нико и Базилиус следили, как толстяк и Брант идут к набережной. Нико недоверчиво посмотрел на охрану. Охрана тоже следила за странной парой.

— Я ничего о вас не знаю, — сказал Комод, — и, скорее всего, знать мне не нужно. Так лучше. А то у нас с этим строго. Вы тогда сбежали, и с тех пор о вас никто не слышал. Кто вы такой нынче? Чем занимаетесь?

— Я зодчий, — сказал Брант.

— О! Весьма уважаемое занятие. Поздравляю. Женаты? Есть дети?

— Холост, детей нет.

— Какие у вас тут в Теплой Лагуне дела? Может, нужна моя помощь? Я с удовольствием посодействую, если, конечно, вы сюда не прибыли с целью составить заговор против правительства.

— Даже в мыслях не было, — ответил Брант. — Я нынче

в отпуске, приехал с друзьями на воды. Говорят, здесь какой-то дракон безобразничает, хотелось бы посмотреть.

Комод засмеялся.

— Суеверия, сколько суеверий! — сказал он. — Но каждый всегда сомневается — а вдруг правда? Люди — такие забавные. Ну-с, вон дорога, видите? Вдоль набережной, а потом чуть налево?

— Да.

— Прямо по ней, мимо дюн, а потом она сворачивает и уходит в лес. Вот как раз в том лесу, по слухам, завелся этот самый дракон. Человек сто туда уже ходило, ничего не нашли, но слухи все равно ходят. Вы бываете в Астафии?

— Я там теперь живу.

— О! Замечательно. Вам знакома таверна «Дикость Какая!»?

— Да.

— Там прекрасно готовят, прекрасно. Уверяю вас, таких шавичей больше нигде нет, а глендисы — верх кулинарного искусства. А на десерт пряники и атасы, но это не просто пряники, и вовсе не ординарные атасы. Особенно рекомендую попробовать атас с персиком. Всем атасам атас. Я повару всегда говорю, чтобы мне больше десяти атасов не приносили, как бы я не умолял, иначе я просто лопну. Вот такой величины атас, — он развел большие пальцы на расстояние примерно семи дюймов. — А легкость какая! Воздушность! Так вот, я в «Дикости Какой» каждую среду, ближе к вечеру. Заходите, не пожалеете. Как вас зовут нынче? Не говорите, если чего-то опасаетесь.

— Меня зовут Брант, и я ничего не опасаюсь.

— Тем лучше. Ну, очень приятно было повидать вас, Брант. А вы точно меня помните?

— Я помню, что кличку Волчонок придумали мне именно вы.

Комод хохотнул.

— Да. Вы и были тогда волчонок. Насупленый, сердитый. Ну, не буду вас задерживать. Обязательно заходите в «Дикость Какую», я вас таким обедом накормлю, вы такого никогда не ели! Мне готовят специально. К примеру, те же глендисы в прейскуранте вообще не значатся. Их нужно четыре часа к ряду готовить потому что, и это не дешевый процесс, и ингредиенты особые, поэтому им не выгодно. Но для меня они очень всегда стараются. И даже журба у них особенная — по очень старому, якобы утерянному рецепту. В нее, помимо высшего сорта вишен, что-то такое добавляют, какое-то экзотическое растение, не помню названия. На вкус получается — как десертное вино. Заходите, когда вернетесь. По средам.

Комод пошел было обратно к карете, но вернулся.

— Я надеюсь, вы не питаете ко мне… не держите…

— Нет, нет, — сказал Брант, улыбаясь. — Очень приятно было вас повидать, очень. Честное слово.

Комод протянул ему руку. Брант пожал мясистую ладонь.

Нико следил за встречей, ожидая, вероятно, что сейчас Комод сунет в руку Бранту золотую монету. Но нет, не сунул.

Комод сел в экипаж, и экипаж тронулся.

— Кто такой? — спросил Нико у Базилиуса, пока Брант возвращался, задумчивый, медленным шагом.

Базилиус внимательно посмотрел на Нико.

— Второй человьек в государствии, — сказал он.

Нико понимающе кивнул, хоть ничего и не понял.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ВАНТИТ

Солнце светило бархатно и с пониманием, как и положено на юге в начале осени. Брант, Нико и Базилиус проехали вдоль дюн. Нико очень хотелось свернуть в дюны и потрогать рукой морскую воду, но он не подал виду. Настоящему драконоборцу чужды все эти мелкие прелести и красоты.