Год обезьяны
Шрифт:
— Помню. Но их было трое.
— А ты боксер. Перворазрядник. И они все были сильно выпившие. Ты бы их и так раскидал. Не нужно было их бить. Кто-нибудь мог упасть и получить сотрясение мозга. А тебя бы сразу посадили. Не всегда можно и нужно применять кулаки. Понял?
— Да, — кивнул Муслим и улыбнулся.
— Чего улыбаешься? — спросил капитан.
— Ничего. У меня просто хорошее настроение. Можно еще один вопрос?
— Можно.
— Кто была эта женщина, которая вчера за нас заступилась? Такая высокая красивая женщина. Она показала свое
— Не работает, — недовольно ответил капитан. — И вообще благодари бога, что она там оказалась. Иначе мне пришлось бы задержать и тебя. Приехал с юга, устроил драку, побил местных. Но она не только вмешалась, но потом еще и позвонила, чтобы мы тебя не трогали.
— А кто она такая?
— Из Комитета государственной безопасности, — поднял большой палец капитан. — Ты знаешь, какое сейчас время? Через несколько дней Олимпийские игры начинаются. Повсюду перешли на усиленный режим работы. И наши органы, и они. Она подполковник КГБ. Вот так, парень. Иногда дуракам везет. Ты у нас, может, и не дурак, но тебе повезло, что она там рядом была. А теперь уходи. И чтобы мы про тебя больше не слышали. Ты когда из Ленинграда уезжаешь?
— Завтра вечером.
— Вот и уезжай. Чтобы мы тебя здесь больше не видели.
— До свидания. — Он вышел из кабинета, чувствуя себя почти победителем.
В гостиницу он вернулся через двадцать минут. Он уже хотел подняться к себе в номер, когда увидел в холле вчерашнюю незнакомку. Она была в темно-синем костюме, юбка и блузка. На глазах черные очки. В руках была небольшая сумочка. В этом наряде она выглядела еще более эффектно, чем вчера. Обтягивающая блузка и узкая юбка подчеркивали все достоинства ее тела. Высокую грудь, четко очерченную талию, длинные ноги и красивые загорелые руки. Очевидно, она занималась спортом и следила за своей фигурой. Он подошел к ней и вежливо поздоровался:
— Добрый день.
— Здравствуйте. — Она сняла очки. У нее действительно были красивые зеленые глаза. — Здравствуйте, Муслим. Вы уже вернулись из милиции?
— Да. Я хотел вас поблагодарить. Вы не обязаны были вмешиваться. Спасибо вам.
— Не за что. Значит, вас уже отпустили?
— Ага, — улыбнулся Муслим, — но предупредили, чтобы больше не дрался.
— Это правильно, — улыбнулась она. — Чем вы занимаетесь в Баку?
— Я юрист по профессии. Но сейчас меня призвали в армию, офицером…
Она замерла. Словно он сообщил какую-то неприятную новость. Или сказал нечто непристойное.
— Когда вас призвали? — спросила она чуть дрогувшим голосом.
— Два месяца назад, — весело сообщил он. — Я завтра уезжаю. В конце недели должен явиться в военкомат с вещами.
— И вам не сказали, где вы будете служить?
— Пока нет. Я не думаю, что меня отправят служить по моей профессии — в военный трибунал или в военную прокуратуру. Наверно, просто назначат командиром мотострелкового взвода, как нас и готовили по военной профессии. Вообще-то глупо, мы могли бы
— Успехов вам, — задумчиво произнесла она, быстро надевая очки и отворачиваясь.
— Спасибо. И вам тоже. — Он так и не понял, чем именно вызвана такая резкая смена ее настроения.
Он прошел к лифту, нажал кнопку вызова кабины. И неожиданно услышал за спиной ее голос.
— Подождите, — сказала она, — вы очень торопитесь?
— Нет, — обернулся он, — совсем не тороплюсь.
— Пойдемте со мной и выпьем кофе, — предложила она. — Вчера вы не допили свой кофе, Муслим.
— Пошли, — легко согласился он.
На этот раз здесь было довольно многолюдно. Большая делегация немцев с шумом и криками располагалась сразу за пятью столиками. Они подошли к стойке бара. Бармен, очевидно, знавший женщину в лицо, сразу угодливо подбежал к ним.
— Два кофе, — строго попросила она, усаживаясь за стойкой рядом с Муслимом. Он невольно быстро отвел глаза, когда юбка немного поднялась и он увидел ее красивые колени. Он постарался сесть так, чтобы не касаться женщины, словно боялся, что его ударит током. Она взяла свою чашку и спросила:
— Сколько вам лет?
— Двадцать четыре, — ответил он. В это мгновение он казался самому себе неслыханно, неприлично молодым.
Она усмехнулась.
— Вам кажется, что это мало? — неожиданно для самого себя спросил он.
— Нет, — ответила она, — вполне достаточно, чтобы принимать самостоятельные решения и отвечать за них. Вы вчера поступили очень мужественно. На вашем месте немногие повели бы себя так, как вы.
— Ничего особенного. Я немного занимался боксом и поэтому не боялся, что они могут меня побить.
— У одного в руках был кастет, а у другого нож, — напомнила она, — и это было нелегко. Но вы молодец Муслим, я за вас рада.
— А вы сами действительно работаете… — он оглянулся по сторонам, — вы сами знаете где…
— Да, — улыбнулась она, — работаю. И не вижу в этом ничего особенного. Я подполковник Комитета государственной безопасности, если это вас так интересует.
— Извините. — Он почувствовал себя совсем неловко. Разница в званиях была достаточно большой. Подполковником он может стать лет через десять или пятнадцать, если решит остаться в армии или пойти работать в милицию.
— Вы женаты? — неожиданно спросила она, глядя ему в глаза.
— Нет. — Он смутился окончательно. Даже немного покраснел.
Она хлопнула ладонью по стойке бара.
— Вы умеете еще краснеть. Какая прелесть. Неужели вы, общаясь с девушками в своем «люксе», тоже краснеете?
— Откуда вы знаете?.. — Он даже не понял, что именно хочет спросить, чем закончить свою фразу. «Про девушек» или про «люкс». Но он понял, что любой вопрос покажется наивным и глупым.
— Да, — кивнула она, — мне нетрудно было узнать, куда вы отправились с этими двумя дурочками. И где вы остановились. А сейчас они, наверно, вас ждут. И вы в душе проклинаете меня за то, что я здесь вас задержала.