Гончая

Ли Марина

Одной секунды хватило, чтобы вспомнить все то безумие, что произошло между нами в поезде, да не просто так, а в самых непристойных подробностях. Боже, кому я вру? Я ни на миг о них не забывала. Еще секунду потратила на то, что бы осознать – Рик тоже все помнит. Мало того, однозначно планирует обновить воспоминания. И – о, боже! – как же я хотела ему это позволить! Вот прямо всем своим предательским телом хотела, как никого и никогда в жизни, но вместо того чтобы выбросить белый флаг и поддаться немного агрессивным, но весьма убедительным

доводам Рика в пользу этого «обновления», я уперлась двумя руками в его плечи и попыталась отстраниться.

– Кошка, у меня от тебя крышу рвет, – признался он, уткнувшись носом мне за ухо.

– Мне говорили, – я так надеялась, что Рик не заметит позорной хрипоты в моем голосе, но он, конечно же, заметил и, тихонечко рыкнув, прикусил мочку моего правого уха, – говорили… что у вас на Перевале неуставные отношения не в чести.

Дернулась, вырываясь из его объятий, и вернулась на свое место, так толком и не определившись, радоваться или злиться из-за того, что Рик позволил это сделать.

– Мы не на Перевале, – искушающе мурлыкнул он и, поймав мою руку, поцеловал кончики пальцев. – А во-вторых, сладкая моя, неуставные отношения к связи Гончей и Охотника не имеют вообще никакого отношения. Ты разве не знала?

И посмотрел пронзительно, жадно, словно ждал от меня какой-то реакции. Какой?

 Эти слова отрезвили получше ведра ледяной воды. Я выдернула руку и вжалась в спинку сиденья, испытывая невероятное, ни с чем не сравнимое разочарование. Боже, клянусь, в эту секунду мне было даже хуже, чем тогда, когда застукала Доминика с его новой невестой.

Рик, заметив мою реакцию, нахмурился. Поджал губы. В его глазах промелькнуло… Что? Удивление? Недоверие? Плевать. Мне было неприятно смотреть на него. Нет, не так. Неприятно осознавать, что секундой ранее я была почти готова продать душу дьяволу, лишь бы он не прекращал меня целовать.

А еще искренне подумывала о том, чтобы вернуться на Перевал пешком, только бы никуда не ехать с Риком, а лучше вообще больше никогда его не видеть, но почему-то сидела на месте и не двигалась. Не знаю почему, но допускаю, что с этим было как-то связано чувство беспомощности, промелькнувшее во взгляде Бронзового Бога.

– Слушай…

Он перебил меня жестом, опустил руку на руль и сжал его с такой силой, что костяшки побелели, а затем все-таки задал вопрос, который я надеялась никогда не услышать:

– Почему ты убежала тогда?

– Поэтому и убежала! – огрызнулась я. – Не хотела, чтобы из меня сделали сексуальное приложение к твоей карьере!

Он побледнел и отшатнулся.

– То есть ты решила, что я… – по десятибалльной шкале уровень его бешенства тянул на все сто, клянусь, – что я… с тобой… тебя... ради «контакта»?

Мое молчание стало более чем красноречивым ответом, и Рика прямо-таки перекосило. Он грязно выругался, пристегнулся, повернул ключ зажигания и, обеими руками сжав руль, бросил на меня еще один бешеный взгляд.

– Пожалуйста, –

не знаю, как у меня хватило сил и смелости на то, чтобы заговорить, – очень прошу тебя, Рик, давай просто сделаем вид, что ничего не было, что мы сегодня впервые встретились и…

– Нет, – коротко перебил он и нажал на педаль газа. – Пристегнись.

Я все ждала, когда же он объяснит, что скрывалось за его категоричным «нет», но в течение следующей пары часов он не произнес ни слова, а я, чувствуя себя совершенно несчастной, и не хотела ничего слышать.

Конечной точкой нашего маршрута оказалась заброшенная типография. Огромное полуразвалившееся здание зияло черными провалами окон и своим видом вгоняло меня в еще большую тоску. Не самое лучшее настроение для экскурсии по лимбу.

Я первой решилась нарушить повисшее между нами молчание и, не глядя в сторону Рика, произнесла:

– Мне надо пройтись, осмотреться, может быть, наметить пути отступления… ну, понимаешь. Мне и раньше приходилось работать без страховки, но это всегда было в городском морге, а здесь…

– Не нужно ничего намечать, – перебил Рик. – Я подстрахую.

Не сдержав удивления, я все же посмотрела на него.

– Что ты сказал? Подстрахуешь? Ты? Слабо себе представляю, как это возможно.

– Вот и не представляй! Скоро сама увидишь как.

Он сладко потянулся, затем перегнулся на заднее сиденье и достал пакет, в котором оказались большой термос и пластиковый контейнер с бутербродами.

– Кофе, чай, горячий шоколад?

– А ты что угодно можешь наколдовать? – вскинула бровь, намекая, что напитков он предложил несколько, а термос у него только один.

– Я не волшебник, – расплылся в улыбке Рик и высыпал мне на колени целый ворох разноцветных бумажных пакетиков, – я только учусь. Выбирай на свой вкус, а в термосе у меня обычный кипяток, как ты уже, наверное, догадалась.

Я выбрала горячий шоколад и, краем глаза отметив, что Рик взял себе то же самое, остальное сложила обратно в пакет. От бутерброда хотела отказаться, но Охотник настоял. В тишине, нарушаемой лишь жеванием и прихлебыванием, мы то ли поужинали, то ли позавтракали, после чего Рик взял наши стаканчики, термос и опустевшую коробку из-под бутербродов и вышел из машины. Ледяной воздух немедленно забрался в кабину, и я, поежившись, обняла себя за плечи.

– Не трясись, – вернувшись, Бронзовый Бог бросил мне плюшевый плед, – укройся. Что тебе нужно для вхождения в лимб? Какой у тебя ритуал?

– Ну, – я смущенно отвела глаза, – вообще-то я разговариваю с покойниками, но раз тела здесь уже нет, то, наверное, нет никакого ритуала. – Посмотрела на часы и озвучила очевидное: – Рассвет скоро. Если ты не возражаешь, я приготовлюсь…

Рик пожал плечами, и я достала из рюкзака свой рабочий комплект. Нанесла на лицо крем, достала капу, а когда потянулась за очками и перчатками, Охотник раздраженно дернул бровью и проворчал: