Гори все синим пламенем
Шрифт:
Нельзя было сказать, что он меня домогался, но, кажется, он очень бы обрадовался случаю, который помог бы ему затащить меня в постель. Он не был назойлив в своем стремлении, хотя, может быть, только пока. Чувства его не диктовались душевными порывами. Нет, это был далеко не тот случай, когда убеленный сединами мужчина всерьез увлекается молодой леди. Скорее всего порывы клиента соответствовали поговорке:
«Седина в бороду — бес в ребро». Именно «бес», который то дремал, то снова давал о себе знать, руководил его словами и поступками.
Мне беккеровские «бесовские» всплески не слишком досаждали, поскольку
Такие браки случаются в жизни, но объяснить, назвать причины парадоксального поведения мужей никто не сможет.
Виталька зашел с улицы и, опустившись в кресло и глубоко вздохнув, сказал:
— Фу, как же я сегодня устал!
— Ты что-то долго, — обратилась я к нему с шутливым упреком, — тебя не Ксения ли разговорила на прощание? Не она ли тебя так утомила? Твоя мама уж и на кухне порядок навела, а ты все гостей провожаешь…
— Да нет, что вы, Женя, — поспешила успокоить меня Юлия Николаевна, которая, по-прежнему считая меня своей будущей снохой, решила, что я рассержена на проявление Виталькой внимания к другой женщине.
А он пояснил:
— Ксению Олег Станиславович сразу увез, устал, наверное, от ее болтовни. Я с собака ми немного позанимался да двор проверил — все ли в порядке. Обошел, в общем, владенья дозором.
— А-а, — понимающе кивнула я.
— Может, отбой? — зевнув, предложил Виталька. — Утро вечера мудренее — завтра решим, что дальше делать.
— Пожалуй! — поддержал сына Валерий Павлович, хлопнув рукой по дивану, и поднялся с него, направившись в ванную.
Мне, естественно, следовало стоять под дверью, и я поплелась за ним. Виталька сделал то же самое, а Юлия Николаевна, понимая, что рискует оказаться третьим лишним, уединилась в своей комнате. В нескольких метрах от двери ванной, в коридоре, имелось окно. Я подошла к нему, отодвинула занавеску и пошире открыла форточку. С улицы ворвался поток остывшего к вечеру воздуха и пахнуло летом, его запахом, настоянным на зрелых травах, с примесью тонких ароматов цветов, долетавших из беккеровского сада.
— Хорошо… — сказала я и, ради осторожности оглядев местность, хорошо освещаемую фонарем, села на подоконник.
— И мне хорошо.., несмотря ни на что, — тихо произнес Виталька и ближе подошел ко мне. Затем он оперся руками о стену по обе стороны окна так, что я практически оказалась в его объятиях.
— Ого! — сказала я шутя. — Это уже серьезно! Учтите, сэр, я умею защищаться.
— А есть от чего? — еще более приблизившись, прошептал Беккер.
Я вдруг поняла, что близость Витальки на самом деле становится опасной. Я почти готова была сдаться, но тогда — закружится голова и прощай безопасность Валерия Павловича. А сие не отвечало
— Молодой человек, я на работе и все служебные романы исключаю.
В принципе с моей стороны ни о каком романе и мысли не было, просто срабатывал, как говорится, основной инстинкт. Я всего-навсего сказала то, что первым пришло мне в голову.
— Курить хочется, — заявила я, пытаясь сменить тему.
Виталька молча спустился вниз и через минуту вернулся с пачкой сигарет и зажигалкой в руках.
— Здесь можно? — шепотом сказала я.
— В форточку, — посоветовал Виталька.
Я спрыгнула на пол и молча закурила, не сводя глаз с пустынной улицы. Виталька немного постоял за спиной, а затем сказал:
— Пойду спать.
— Спокойной ночи, — пожелала я ему, не оборачиваясь.
— Я после отца сполоснусь еще, — зачем то сообщил мне Беккер-младший. Наверное, надеялся, что я передумаю и, «уложив» в постельку его отца, все же нагряну к нему в комнату.
Я промолчала, и Виталька медленно побрел к себе. Вскоре Беккер-старший обрадовал меня своим появлением в двери ванной. К счастью, он не намеревался чем-либо еще заниматься. Спустившись на первый этаж, он объявил, что сон валит его с ног, и тяжело опустился на диван. Я перевязала ему плечо и, пожелав спокойной ночи, потушила свет.
Конечно, меня одолевали мечты о теплой ванне с ароматом хвои. Этот запах всегда меня успокаивал и освежал, чего мне сейчас сильно недоставало. Но что толку мечтать, если мечты бесплодны? Максимум, что мне светило в период работы в доме Беккеров — душ на скорую руку. Чтобы не томить себя понапрасну, я вслух пробормотала:
— На войне как на войне, — и плюхнулась на отведенное мне для сна место.
Однако, сколько я ни ворочалась, сон не шел, несмотря на усталость. Не только серьезные мысли лезли в голову, но и всякие глупости. Возможно, слишком много эмоций пришлось пережить в течение дня, а возможно, мешало чувство опасности и постоянной тревоги. Ведь в любой момент могло случиться все, что угодно.
Ругая свой собственный организм на чем свет стоит, я села в кресле и вдруг вспомнила о Ксении. В темноте ярко высвечивалось табло электронных часов, висящих почти под самым потолком.
— Неудобно… — в раздумье прошептала я самой себе, но, спустя буквально полминуты, добавила:
— Неудобно штаны через голову надевать. Не побьют же!
Я встала и вскоре вернулась на свое место с сотовым и визиткой Ксении в руках.
Беккер к тому времени видел, наверное, уже десятый сон. Чтобы не разбудить его, я не стала включать свет. Благо фонарь, стоявший во дворе, освещал не только двор, но и довольно хорошо гостиную, и мне удалось разобрать номер телефона, обозначенный на визитке жирными черными цифрами.
Я набрала его, набравшись заодно и решимости. Ведь, случись так, что трубка окажется в руках хозяина дома, он вполне способен послать меня к черту, сославшись на поздний час. Хотя, возможно, Олег Станиславович теперь счастлив это сделать в любое время суток — из мести за мои придирки к нему. Насчет Ксении я даже не сомневалась: она, судя по ее недавнему поведению, будет счастлива даже полуночной беседе.
После двух длинных гудков в трубке раздалось ленивое «алло», произнесенное женским голосом.