Город Драконов
Шрифт:
— Ну, теперь, я думаю, я лучше понимаю её.
Карсон наклонился и засунул журнал поглубже в очаг. — Это очень трудно, но каждый из нас в один прекрасный момент узнает о ревности. Похоже, что все считают это глупостью, пока не найдётся кто-то, кто заставит нас почувствовать это на себе.
— Да! — Татс оживился и даже рассердился. — Я не хочу думать о том, что они вместе, и не могу заставить себя прекратить думать об этом. Как она могла так поступить со мной? Я имею в виду — она что, не могла сказать мне об этом?
Карсон посмотрел сначала на Седрика, а потом перевел взгляд на мальчика.
— Не всё бывает так, как хочется. Иногда что-то возникает на пустом месте. Ты так говоришь о том, что она с ним, как будто она делает это специально, чтобы позлить тебя. Я не хочу тебя обидеть, но скорее всего, она вообще не брала тебя в расчет. Когда ты был с Джерд, ты же не задавал себе вопрос, что думает об этом Тимара? Или Рапскаль и Варкен? Или — кто-то ещё?
Перекошенным от ошеломления ртом Татс ответил:
— Когда я решил быть с Джерд. Ха., - несмотря на страдания, его лицо покраснело от смущения. — Я не помню ничего. Я не думал вообще. Ни о ком..
Ну, может для Тимары…-
Внезапно улыбка исчезла с его лица:
— Но она же девушка. Девушки думают о таких вещах, не так ли?
Недоверчивая улыбка разлилась по лицу Карсона:
— Ты пришёл сюда, чтобы спросить у меня совета о женщинах? — он повернулся и многозначительно посмотрел на Седрика. — А ты уверен, что постучался в нужную дверь?
— Ну а с кем я могу поговорить ещё? Другие хранители просто смеются надо мной. Я не хочу говорить с Джерд, и нет никого другого, с кем я хотел бы говорить об этом… Или с Сельве, потому что после разговора все узнают, что я хочу быть с Тимарой. Поэтому я пришёл сюда. Вы оба кажетесь такими счастливыми. Вы заслужили это право. И я подумал, что сейчас вы оба тут, и это самое лучшее время для разговора. Вы старше меня. Но это не значит, что мы такие разные, правда? Люди, которые завидуют и люди, которые друг друга любят.
Последнее слово Татс произнёс неловко, и, когда он это говорил, он не смотрел на Карсона.
Седрик тоже боялся посмотреть на Карсона, будто бы он не имел права прочестьто, что отражало его лицо. Некоторое время охотник молчал. Потом он тихо произнёс:
— Это приходит и уходит, Татс, любовь к кому-то. Это не сумасшедшее увлечение, которое ты ощущаешь в первую очередь; то, которое пройдёт. Ну, может быть, и не пройдёт, но утихнет, а потом иногда, когда ты меньше всего этот ждёшь, ты вдруг снова вспыхиваешь снова. Но это — не то, что ты ищешь. То, о чем спрашиваешь ты, это ощущение, что быть с этим человеком всегда будет лучше, чем без него. В хорошие времени и в плохие. И этот человек делает все, чего ты касаешься, лучше. Ну, может быть, и не лучше, но — более терпимым.
— Да. Это именно то. То, что я чувствую к ней.
Седрик посмотрел на Карсона. Охотник медленно качал головой.
— Извини, Татс, но я не верю в это.
Мальчик вскочил
— Я не вру!
— Я знаю, что не врешь. Ты веришь в то, что говоришь. А сейчас не злись. Я собираюсь сказать тебе то же, что говорил недавно Девви. Не обижайся, но ты просто недостаточно взрослый, чтоб понимать о чем говоришь. Ты хочешь Тимару и я уверен, тебе нравится быть с ней. Я также уверен в том, что сейчас тебя сводит с ума мысль, что она с Рапскалем, а не с тобой. Но я вижу лишь молодого человека с очень ограниченным выбором партнеров и очень маленьким опытом…
— Вы не понимаете! — воскликнул Татс и повернулся к двери. Он распахнул ее и задержался натянуть капюшон.
Карсон не пытался его остановить. — Я понимаю, Татс. Я был на твоем месте. Когда-нибудь ты будешь на моем и скажешь те же самые слова младшему. И он, вероятно, не…
— Что это? Смотрите! Это пожар? Это город в огне? — Татс остановился в дверях, глядя вдаль через склон и реку.
В два шага Касон оказался рядом с ним, заглядывая через плечо. — Я не знаю. Я никогда не видел похожего света. Он идет из окон, но он такой белый!
Раздался гул, такой глубокий, что Седрик скорее почувствовал его, чем услышал. Он встал, натянув простынь поверх голого тела, и присоединился к ним возле двери. Далеко в ночи он видел город, как никогда прежде. Это было не отдаленное скопление зданий, а неровный узор из прямоугольных огоньков, разбросанных вдоль берега и уходящих вдаль вплоть до того, что показалось ему предгорьями. Пока он смотрел, вниз по реке разгоралось все больше огоньков, и у него перехватило дыхание от внезапного осознания, что город значительно больше того, что он себе представлял. И мог легко соперничать по размерам с Удачным.
— О, милостивый Са! — выдохнул Карсон, и в тот же миг, гул, который ощущал Седрик, превратился в полноголосный рев десятка драконьих глоток.
— Что это? — он спрашивал у каждого и одновременно ни у кого, и он почувствовал, как Релпда эхом отозвалась на его вопрос. Его драконица проснулась от света и рева. На мгновение, он ощущал только ее дезориентацию, а потом почувствовал ее мысли, одновременно радостные и мучительные. Город просыпается и приветствует нас. Теперь мы вернулись домой.
Но мы не можем туда добраться.
Элис проснулась ночью от рева драконов. Она свесила ноги с кровати и поморщилась от прикосновения к холодному полу. Она спала в платье Старшей, которое дал ей Лефтрин, чтобы как будто чувствовать его прикосновения, а также, потому что оно давало ей неизменное тепло. Она поспешила к двери хижины, которая казалась огромной без капитана, и открыла дверь в дождь и темноту.
Нет. Не кромешную темноту. Звезды горели по ту сторону реки. Элис посмотрела, протерла глаза и взглянула снова. Не звезды. Не огни. Окна горели тем светом, который могла вызвать лишь магия Элдерлингов. Там что-то произошло, что-то его вызвало. Она смотрела со смесью страха и разочарования. — Должна была быть там, когда это случилось. Кто это сделал и как?