Город Драконов
Шрифт:
— Но не все же такие! — отметил устало Рейн.
Тилламон резко повернулась к брату:
— Знаешь что, Рейн? Мне все равно. Мне плевать, сколько из них — хорошие люди. Мне плевать, сколько из них были несправедливо порабощены, и сколько из них переживают из-за татуировки на своём лице. Я хотела позаботиться о том, чтобы у меня была своя жизнь, когда я поехала сюда. Но сейчас даже здесь я не чувствую себя в безопасности. Поэтому я поплыву. Я собираюсь попасть в Кельсингру, где нет чужих. Я помогу тебе в любом случае. Я найму маленькую лодку, чтобы быстро попасть в Трехог — туда и обратно или пошлю сообщение с почтовыми птицами. Я сделаю копию с доверенностью семьи Купрус для договоров с купцами и прослежу, чтобы
— В Трехоге действительно стало так плохо? — тихо спросил Хэннеси.
— Нет… — начал Рейн. — но…
— Да! — сестра прервала его. Она встретилась взглядом прямо с Хэннеси, как будто хотела вызвать его на дуэль. — Если ты лишь слегка отмечен, то тебе достаётся меньше. Но те из нас, кто сильнее изменён Чащобами, предпочитают не слышать комментариев в свой адрес. Как будто мы — грязные или заразны! Как будто мы — отвратительны. Я не могу так больше жить. Я не буду!
Она резко перевела взгляд на капитана:
— Вы сказали, у вас там есть небольшая колония? Если вы хотите получить больше переселенцев, и знать, что от них не будет проблем, я могу вас уверить, что жители Дождевых Чащоб будут мирно жить в Кельсингре!
— Больше, чем мирно! — добавил Хэннеси. Он улыбнулся и посмотрел прямо на неё. — Когда вы увидите хранителей, вы поймёте, что я имею в виду. Их изменения зашли дальше, чем вы думаете. И они говорят, что становятся Элдерлингами. Больше, чем Элдерлинги.
Он поднял свой рукав верх, чтобы показать насколько чашуйчатой стала его кожа.
— Все мы изменились, проведя время с драконами.
— Больше Элдерлингов? — ошеломлённо спросил Рейн.
Колония Элдерлингов? Место, где мы должны изменяться правильно? — В глазах Тилламон вспыхнула безумная надежда.
Лефтрин устало оглядел камбуз. Внезапно он почувствовал, что вымотался весь, до конца.
— Я иду спать, — объявил он. — Я нуждаюсь в отдыхе. И я думаю, все вы должны отдохнуть хоть чуть-чуть, пока есть возможность. Если вы не сможете заснуть, — он посмотрел на Рейна и Тилламон, — то предлагаю вам подумать, какие документы нам могут понадобиться, чтобы загрузить корабль и отправить сообщения семьям. Хэннеси, придумай, как соорудить хорошее жилье на баке. Скэлли, покажи Рейну и Тилламон небольшие домики на палубе, которые мы сделали для Седрика и Элис, сейчас они пустуют, и их можно занять.
Неожиданно он зевнул, удивив самого себя. Его последний приказ был для Сварда::
— Поставь часовых на палубе и доках. Я не хочу, чтобы кто-то застал нас врасплох.
Когда Лефтрин направлялся к своей каюте, он задавал себе вопрос: во что он ввязался? И есть ли возможность скрыть своё участие в судьбе Ариха?
Холод разбудил Элис на рассвете. Она встала, запалила огонь и села рядом с ним, не желая возвращаться в свою пустую кровать. — Пустая кровать — возникла мысль. Все годы брака с Гестом она никогда не скучала по нему в кровати, за исключением их первой брачной ночи, когда он не пришёл к ней. Но вот отсутствие Лефтрина, которого она полюбила меньше, чем год назад, она ощущала остро. То, что его не было рядом, делало её кровать пустой, даже когда она спала на его половине. Она скучала по его грузному телу, ей не хватало его дыхания. Если она просыпалась ночью и касалась его, он всегда просыпался и отвечал ей тем, что обнимал её и прижимал к себе.
А иногда и больше, чем просто прижимал. Она почувствовала вожделение и её тело ответило на это болью, более острой, чем любой голод, который она когда-либо чувствовала. Она хотела его, ещё сильнее, чем прежде. Соитие с Гестом никогда не было хорошим,
Она натянула одеяло повыше на плечи и придвинулась к огню, но потом передумала и пошла к самодельной сушилке. Её платье Старшей было так же прекрасно, как в тот день, когда ей дал его Лефтрин. Элис постирала его вчера вечером не потому, что платье запачкалось, а просто потому, что это был еженедельный ритуал. Сейчас, когда она протиснула голову в ворот платья, оно скользнуло по ней, обволакивая её теплом и комфортом. Почти моментально тело окуталось теплом и согрелось. Она вздохнула с облегчением, тихонько ворча про себя, что платье не греет ноги, но потом упрекнула себя. Какая она неблагодарная! У неё такое прекрасное платье! Элис старалась не носить его во время грязной или тяжелой работы и, хотя материал был очень плотным и вряд ли бы порвался, она предпочитала не рисковать.
Копченая рыба на завтрак. Снова. Она так устала от всего этого. Она мечтала о тостах с яйцами и капелькой джема и чашечке нормального чая. Какие мало нужно для полного счастья! Но этого нужно ждать. Было бы замечательно, если бы Лефтрин привез это, но она не знала, когда он вернется. Он убеждал ее, что спуск по течению гораздо быстрее чем против, тем более когда корабль уже знает реку. Но она не рассчитывала, что даже с приобретенным опытом Смоляной преодолеет весь этот путь в считанные дни. Каждое утро она вставала с мыслью что ее капитан вернется именно сегодня, и каждое утро давала себе обещание занять себя и не забивать голову событиями, которые еще не произошли.
Так, сегодня этой проблемы не будет! Она налила воды в кружку и бросила туда чай из местных травок. Получилось неплохо, да и с утра выпить горяченького — самое то, хотя — чаем- это все равно трудно назвать. Она заедала свой напиток кусочком копченой рыбы. Ей казалось правильным, что прием пищи не занимает много времени. Да и не было столько еды, чтоб можно было растягивать время трапезы!
Завтрак закончился, она ополоснула лицо и руки, затем обернула ноги и сунула в дырявые сапоги, а потом накинула изношенный плащ на плечи перед выходом на улицу. Ночью дул ветер и шел дождь. Солнечные лучи переливались и сверкали на мокрой траве по всему склону. Она посмотрела вдаль, и за пределами широкой реки увидела далекий город.
На таком расстоянии она не могла сказать, светятся ли все окна города. Об этом можно будет узнать только ночью. Но Элис думала, что это не продлится долго: магия Элдерлингов, которая, казалось, застыла на несколько десятилетий, может исчерпать себя после своего краткого проявления. И это раздражало, потому что происходило без неё. Она же записывала лишь то, что видела сама.
К великому сожалению, она была вынуждена нарушить хронологию, потому что сейчас она описывала события на задней стороне другой странички, где делала описание гобелена Элдерлингов ещё будучи в Бигтауне. Столкнувшись с проблемой отсутствия бумаги для своих заметок, Элис пришлось пересмотреть все свои записи, чтобы найти страницы с широкими полями или большими отступами в нижней части. Ей не нравилось это, но вчера вечером с этим пришлось смириться. Ничто не могло остановить её желание познакомиться с городом до приезда Лефтрина.
Элис горела желанием продолжить свой труд. Как только Хэби принесёт назад Рапскаля, она возьмётся за него всерьёз, потребовав полный отчет о его пребывании в городе. Она питала надежду, что разрушения древнего города невелики, но глубоко в сердце была готова принять весть о разрушениях. Она очень боялась, что Лефтрин окажется прав: мальчик будет подвержен влиянию воспоминаний из камня, особенно если он держал его в руках; скорее всего, он будет пребывать в мечах о прошлом, превратится в тень самого себя, утратив реальный мир и реальное — сегодня-. Он может обменять жизнь на мечту о жизни Элдерлингов, живших много веков назад.