Государь
Шрифт:
– Пока она действовала неплохо, – указал Томар.
– Они проиграли сражение первой же армии Гренды-Лир, с которой столкнулись.
– По сути, не такое уж это поражение. – Томар пожал плечами. – Четтская армия большей частью уцелела, в то время как от армии Гренды-Лир остался лишь огрызок; а затем армия четтов за два сезона достаточно восстанавливает силы, чтобы завоевать Хаксус – совершив, могу добавить, нечто такое, чего никогда не удавалось достичь армии Гренды-Лир, а затем – Хьюм.
– Некоторые сказали бы, что они
– Тогда эти некоторые ошиблись бы, хотя я не сомневаюсь, что Чандра пала бы под натиском Линана, не присоединись я к нему.
– Мне любопытно, государь. А когда вы решили-таки присоединиться к нему?
– Ну, какая-то часть меня, должно быть, решила, как только я получил от него письмо. Когда в Кендре убили Берейму, была совершена огромная несправедливость, и если она не будет отомщена, сердце королевства сгниет.
– Не думал, что вас так сильно волнует судьба Гренды-Лир.
– Я не настолько глуп, чтобы полагать, будто маленькая Чандра сможет выжить сама по себе в нынешний век великанов. Если – когда – Линан завоюет трон, возникновение на всем Тиире одного единого королевства будет лишь делом времени. Я предпочел бы скорей участвовать в этом созидании, чем противиться ему.
– Ну, в таком случае, – Барис показал на дорогу, где как раз появился Линан с тремя спутниками, – вот приближается наше будущее.
Король улыбнулся мэру и подозвал его.
– Как вы себя чувствуете, господин мэр?
– П-п-прекрасно, ваше величество, – нервно улыбнулся мэр.
Томар потрепал его по плечу.
– С вами все будет в порядке. Только постарайтесь не оскорбить ненароком четтов; они злопамятней любого другого народа на континенте.
Мэр уставился на Томара, широко раскрыв глаза.
– Это жестоко, – пробормотал Барис себе под нос.
– Просто хочу удерживать его в рамках.
– Да он теперь неделю спать не будет, боясь, что на него открыл охоту какой-нибудь варвар-убийца.
Томар откашлялся и сообщил мэру:
– Кстати, оскорбить четта очень нелегко.
– Чу-чу-чудесно, – клацнул зубами отнюдь не убежденный мэр.
Причалы Спарро почти пустовали. Когда Чандра перешла на другую сторону, все корабли, принадлежавшие к крупным торговым флотам из Луризии и Кендры, удрали в родные порты. Солдатам Томара удалось захватить восемь судов, прежде чем скрылись остальные, но это было лишь малой долей потока судов, которые посещали порт в это время года. У причалов еще стояли корабли, принадлежавшие чандрийским купцам, а также большая часть кораблей из Хаксуса – но они делали пустующие места у причалов еще более заметными.
– Ты когда-нибудь выходил в море, пока жил на востоке? – спросила Коригана у Гудона.
Они шли вдоль края порта, чуть позади Линана и Эйджера. Близился вечер, и солнце заставляло воду рябить языками пламени. Коригана никогда не видела ничего похожего на море и впервые
Гудон покачал головой.
– Должен признаться, даже соблазна такого не возникало, – покачал головой Гудон. – Мне пришлось долго привыкать к работе лоцманом на Барде, со всей той водой подо мною. А плаванье на корабле, бороздящем океан, было бы бесконечно хуже.
– По-моему, Эйджер провел добрую часть своей жизни, работая на торговых кораблях.
– Да.
– Хотела бы я знать, тоскует ли он по той жизни.
– А я хотел бы знать, кузина, почему ты говоришь о море, а не о Линане.
– Потому что боюсь того, что могу обнаружить, – горько рассмеялась Коригана. Она почти с робостью взглянула на Гудона. – Ты знаешь, что прошлой ночью он не разделил со мной ложе? Томар предоставил нам роскошную опочивальню. Я ждала его. Хотела сказать, как я рада снова быть с ним. И в конце концов уснула.
– Насколько сильно ты его любишь?
Коригана опустила взгляд.
– Не знаю. С чем мне сравнивать?
– У тебя ведь уже были любовники.
– Да, и я никогда не любила их. Я не знаю, можно ли любить кого-то больше, чем я люблю Линана.
– И?
– Но думаю, Линан мог бы любить меня сильнее, чем он любит.
– А…
– По-своему я рада, что он не разделил со мной ложе прошлой ночью. Мне страшно снова быть наедине с ним.
– Но он же больше не под влиянием Силоны.
– Я знала его только с кровью вампирши в жилах. Узнаю ли я его теперь?
– Верно, кузина, но ты его уже знаешь. Линан, которого я знал до того, как Дженроза дала ему кровь Силоны, был потом тем же человеком. До своей последней сильной горячки он менялся только в бою. Если он тогда любил тебя, то любит и сейчас.
– Возможно.
Она остановилась, глядя на север через океан, и попыталась представить себе то, что скрывалось за горизонтом. Она слышала о Дальнем Королевстве – легендарном крае по другую сторону Разделяющего моря, стране, населенной странными и чудовищными существами. Возможно ли, отправившись в столь далекий путь, оставить позади все свои страхи и сомнения? И не стоит ли в этот самый миг кто-то на берегу в Дальнем Королевстве, глядя на юг и гадая о том же самом?
– Когда я получила от Линана сообщение, что Дженроза погибла, уничтожив Силону, и тем спасла ему жизнь, – сказала она, – то первым моим желанием было, чтобы это я погибла ради него. В тот миг я позабыла, что я королева, что моя жизнь никогда не принадлежит мне полностью. Линан, видишь ли, имеет надо мной такую власть.
Гудон не знал, что и сказать. Он никогда раньше не слышал, чтобы так серьезно, так честно признавались в любви, и это заставляло его испытывать стыд.
– Насколько свежие сведения Томара о Великой Армии?