Граф
Шрифт:
— В этом доме считают. — Заявил я. — Можете ходить, где вздумается. Если кто спросит — скажите, что граф Воронцов лично разрешил. Только одежду в порядок приведите и умойтесь.
Порченые ошеломленно переглянулись.
— Это игра такая? — зло прищурился Олежка. — Мы выйдем, а вы нас плетьми сразу?
— Вот вы заладили все плетьми да плетьми! — не выдержал я. — Граф сказал, что можно, значит можно. Уяснили?
Порченые одновременно кивнули. По их виду было понятно — они решили, будто их барин окончательно рехнулся. Да и черт
— А как вы с драгуном этим сладили?
— С Чернобогом, — машинально пробормотал я. — Его так зовут.
— Откуда вы знаете? — опешил парень.
— Он мне сам сказал, — пожал плечами я.
— Барин, — Петрович нервно сглотнул. — Драгуны-то не разговаривают и имен не имеют.
— Значит, мой особенный, — отмахнулся я, не придав значения словам старика. После боя не хотелось утруждать себя тяжелыми мыслями. — Почистите его и приведите в порядок. Вы же этим тут занимаетесь?
Порченые переглянулись и одновременно кивнули.
— Ну так за дело, — сказал я им и вошел в лифт. — Только сначала скажите, что тут нажать, чтобы наверх подняться.
Олежка подбежал и указал мне на один из рычагов.
— Спасибо.
— Барин, — парень с подозрением взглянул на меня. — Вы себя точно хорошо чувствуете?
— Вполне, — ответил я, потянул рычаг, после чего скрипучая дверь скрыла от меня удивленное и слишком уж женственное лицо парнишки.
Душераздирающий скрип не стихал, пока кабина не замерла. Двери с лязгом распахнулись, и я вышел из них. Видимо, Олежка показал мне другой рычаг, так как я оказался не в знакомом коридоре, а в другом. Тут обстановка была чуть богаче, но все равно отдавало запустением и едва ли не нищетой.
Пройдя чуть вперед, я свернул направо, потом еще раз и уперся в дверь, за которой оказалась большая гостиная. Просторная зала, тяжелые гобелены на окнах, диван с потрескавшейся кожей, обшарпанный столик, пара протертых едва ли не до дыр кресел и давно потухший камин. Над ним висел огромный портрет, на котором были изображено четверо хмурых мужчин. Все черноволосые, зеленоглазые и суровые. Сдается мне, передо мной семья Воронцовых. В середине стоял самый старший мужчина в военном мундире — отец семейства. Перед ним угрюмый подросток — нынешний я. По бокам два статных молодых парня — мои старшие братья. И все они мертвы, как и юный граф Воронцов, в чьем теле каким-то образом оказался я.
Портрета графини Воронцовой нигде не было. А жаль, я бы посмотрел, как она выглядела. Вдруг похожа на мою маму? Граф-то нисколько не походил на моего отца. По крайней мере, я запомнил его не таким.
Что бы сказали мои родители, если бы были живы и узнали, что со мной стряслось? Не знаю. И не узнаю. В прошлой жизни я остался один, а в этой один появился. Последний из рода…
От размышлений меня отвлекли приглушенные голоса. Один принадлежал Прохору, а другой был незнакомым —
Я поспешил на звук и вскоре встретился с Прохором и тем самым гостем, которого он отправился встречать.
— Говорю же вам, занемог барин, — устало произнес Прохор, — а потом полоз явился.
— Мне плевать на это. — Холодно процедил сквозь зубы молодой мужчина лет двадцати пяти-тридцати. Высокий, статный, светловолосый и светлоглазый он носил военную форму очень старого образца, а висевшая на его боку сабля не выглядела парадной.
— Не надо тут плевать, и так грязно, — произнес я, выходя вперед.
— А, вот и ты, подлец! — блондин выпятил грудь и отработанным движением подкрутил правый ус. — Изволь объясниться, почему я прождал тебя два часа, а ты так и не явился?!
— Ты хоть бы представился сначала, — я устало опустился на стоявшее неподалеку кресло. Вся эта неизвестность и плотность событий начинали меня порядком раздражать.
— Представился?! — гость едва не задохнулся от возмущения.
— Ваша светлость, — шепнул мне Прохор. — Окститесь, Бога ради. Это же князь Григорий Орлов.
В дворянских званиях я был не силен, но понимал, что с князьями шутки плохи. А этот тип и вовсе шутить не настроен. Мне тоже не до смеха. Постаравшись убрать из голоса раздражение, я поинтересовался:
— И куда же мне следовало явиться?
— Как это куда? — блондин пронзил меня оскорбленным взглядом. — На нашу дуэль!
3. Кровь и вино
Мы с князем играли в «гляделки» чуть ли не минуту. Воцарившуюся в доме тревожную тишину нарушил Прохор. Мужик шумно сглотнул и дрогнувшим голосом предложил:
— Может, вам водочки принести?
— Нет! — сурово рыкнул князь.
Я же решил, что хуже уже не будет, поэтому велел дворскому:
— Неси. Только холодненькой. И закусить что-нибудь
— Будет исполнено, Ваше сиятельство! — все в Прохоре говорило о том, насколько он рад покинуть наше с князем общество.
Мужик вышел из залы, и мы с Орловым остались наедине. Князь сверлил меня свирепым взглядом, я же смотрел на него спокойно, даже дружелюбно.
— Что послужило причиной дуэли? — никогда не любил ходить вокруг да около.
— Воронцов, ты мало того, что дерзкий мерзавец и хам, так еще и наглец, — ладонь князя легла на рукоять сабли.
— Каюсь, грешен, — на всякий случай я поднялся на ноги — если высокородный гость удумает чудить и бросится на меня с оружием, придется его успокоить. Благо, подходящие навыки у меня имеются.
Но князь взял себя в руки и выпрямился, одернув форму.
— Ты оскорбил мою невесту! — выпалил он. — Прилюдно.
На миг я пожалел, что судьба дала мне второй шанс в виде жизни в графском теле. Точнее шанс-то шикарный, если не принимать во внимание скверную репутацию Воронцова, а теперь и мою собственную.