Граната в ушанке
Шрифт:
Кто знает, может быть, Костя и стал бы отличником по истории, увлёкшись первым уроком Ираиды Андреевны, если бы не помешала двойка. А получил он её из-за хронологии. Штука эта, надо сказать, такая трудная, что просто так, без усилий и упорства не даётся.
ДВОЙКА
Началось всё, правда, очень хорошо. Учительница спросила Костю, в каком веке была Великая Отечественная война. Костя задумался, а Ираида Андреевна тут же задала вопрос:
– В каком веке мы живём?
– В двадцатом, - ответил Костя.
– И Великая Отечественная война была тоже в двадцатом веке.
–
– Хорошо.
И у Кости стало очень хорошо на душе. Оттого ли, что он правильно ответил и учительница похвалила его, или потому, что он, Костя, живёт в том же веке, когда была Великая Отечественная война.
Да, на этот вопрос Ираиды Андреевны он ответил. Но дальше дело пошло куда хуже. Вопросы, правда, тоже были связаны с войнами, но тут Костя оказался не на высоте.
В каком году монголо-татарские завоеватели во главе с ханом Батыем двинулись на Русь? Когда была битва на Чудском озере? Когда в летописях впервые упоминается Москва?
Все эти годы надо было знать так же точно, как знаешь, сколько тебе лет, какой номер школы, где учишься, на какой улице живёшь, номер дома и квартиры.
Номер дома, квартиры, школы и свой возраст Костя знал отлично. Разбудить его среди ночи и спросить - он не ошибётся. А вот на уроке, когда Ираида Андреевна спросила Костю год битвы на Чудском озере, он понёс такую чушь, что учительница прервала его:
– Погоди, Сахаров, подумай.
Костя молчал.
Ираида Андреевна сняла пенсне и принялась вытирать стёкла; это она делала, когда волновалась. Теперь, без пенсне, она видела Костю как бы в тумане. Черты его лица расплылись, и ей показалось, что это один из её сыновей. Тот тоже, когда был озадачен, стоял так, чуть приподняв одно плечо.
Косте подсказывали, и от этого в классе слышалось жужжание, точно здесь летал шмель.
Неожиданно Костя тряхнул головой, будто отмахнулся, и сказал:
– Не надо!
Ираида Андреевна надела пенсне:
– Что - не надо?
– Это я им, Ираида Андреевна. Я же не знаю этого самого... даты, когда что было. Можно я сяду?
– Садись, Костя. Я надеюсь, что ты выучишь хронологию и исправишь отметку. Да?
– Угу, - произнёс Костя и медленно пошёл к своей парте.
"Двойка, - думал он.
– Надо же! А с двойкой в исторический кружок и соваться нечего. А на раскопки пускают только кружковцев. Эх!.."
"ИДУ НА ВЫ!.."
В школьном дворе на переменках шла война между "ушкуйниками", грабившими в древние времена прохожих, и "воеводами". В это время гремели деревянные мечи, летели с голов картонные шлемы и то и дело слышался боевой клич "ушкуйников":
"Сарынь на кичку!"
Здесь Костя бывал одним из первых. Он кричал громче всех, носился из конца в конец школьного двора. И куда только девались при этом его неповоротливость и медлительность? Он и на уроках истории был теперь совсем другим: не сидел, втянув голову в плечи и уткнувшись глазами сквозь очки в крышку парты так, будто видел её впервые. Нет, теперь Костя то и дело поднимал руку: "Спросите меня".
И дома у него всё шло не так, как раньше, а, как говорится,
"А ты сделал уроки?"
И Костя отвечал:
"Угу".
Но Костину маму, Регину Михайловну, как многих мам, это междометие не удовлетворяло, и она говорила:
"Покажи".
И тут начиналась торговля:
"Да я успею. Я во двор только на полчасика. Да я всё знаю. Меня завтра спрашивать не будут. У нас спрашивают по алфавиту, и до моей буквы ещё далеко... Да я, мамочка..."
И вот всё изменилось. Теперь Регина Михайловна говорила:
"Костя, хватит сидеть за столом. Пошёл бы погулять перед сном".
Костя опять произносил своё "угу", но теперь оно означало совсем другое. Дескать, я ещё посижу за книжкой, а гулянье успеется. Не мешай.
Да, Костя готовился к осуществлению своего плана, не жалея времени и сил и даже изменив своей обычной медлительности. Но всё равно, нет-нет, а сомнение охватывало его: удастся ли ему попасть в исторический кружок?..
Чего не сделаешь ради поставленной перед собой цели! Костя засел за историю, стараясь за несколько дней догнать недоученное. Можно ли так поступать, хорошо ли это? Не о том сейчас речь.
Всю неделю Костя воображал себя русским воином в кольчуге, которая была надета поверх полотняной рубахи. Голову прикрывал шлем - не картонный, как у мальчишек, игравших во дворе, а настоящий, из железа. Косте даже казалось, что он ощущает тяжесть этого шлема. А может быть, от усиленных занятий историей у него просто болела голова.
В своих мечтах Костя рубился в бою тяжёлым мечом, стрелял из лука и самострелов, вытаскивая острые стрелы из колчана.
Костя читал страницу учебника, снимал очки, закрывал глаза, и вот уже он скачет по льду Чудского озера или бьётся на поле Куликовом с войсками Мамая.
В эти дни мечтаний Костя побывал в широких степях у берегов Каспийского и Чёрного морей, где жили хазары и печенеги. Он слышал, как бесстрашно князь Святослав предупреждал врагов: "Иду на вы!.."
В долгих походах Костя вместе со всеми воинами спал на земле, прямо под звёздами, а подушкой ему служило скрипучее седло. Он обедал кониной или мясом зверей, которое пахло дымными углями. Воины любили его, как любили они Александра Невского, и вместе с Костей смело врубались в ряды врагов, сбивая их с коней, топча и обращая в бегство.
И даже во сне Костя продолжал рубиться с врагами, скакал на лошади, стрелял из лука и пращи...
– Костя!
– Мама трясла его за плечо.
– Оторвись от книжки. Марш во двор!
Иногда Костя слушался маму.
Он закладывал раскрытую книгу промокашкой, вставал, потягивался и уходил на улицу. Но и сюда история шла вместе с ним.
В вечернем сумраке, как сквозь туман, виднелись контуры кремлёвских стен. Тишина. Вдруг в эту гулкую тишину врезался скрипуче-грохочущий звук старого грузовика, что прошёл по площади. Машина громыхала своими дряхлыми суставами и болтающимися в кузове железными бочками. Известно: от пустой бочки, особенно железной, много шуму. Но Косте в этом шуме слышится иное...