Граната в ушанке

Ефетов Марк Симович

На катере с лесенкой появилась фигура не то марсианина, не то космонавта.

Борис подбежал к берегу, перекинул одну ногу в маленькую лодчонку, второй оттолкнулся и вот уже, ловко орудуя на корме одним веслом, плывёт к водолазному катеру.

До чего же спокойным, гладким, тихим было озеро! Трудно было предположить, что всего неделю назад тут вздымались волны, совсем как на море в сильный шторм. Эти волны швыряли маленький катерок археологов из стороны в сторону, грозя опрокинуть его и захлестнуть. Нет, экипаж этого судёнышка сразу не сдался. Когда от сильного удара волны в корпусе катера появились десятки маленьких трещин и дно стало заполняться водой, два археолога и моторист, то есть все, кто был на судёнышке, откачивали воду, накладывали

пластыри. Но что делать - вода прибывала и прибывала. И казалось, что никак не спастись троим людям, захваченным штормом на Ильмене. Волны крепчали, накаты становились всё мощнее и мощнее, и катерок заваливался на один бок. На нём не было спасательных лодок просто потому, что сам он был, по существу, моторной лодкой и только назывался катером. Да к тому же археологи придумали для этого судёнышка звучное имя, которое было впору океанскому теплоходу...

Катерок крепился недолго. Вот уже он зачерпнул бортом воду. Экипаж, надев спасательные пояса, прыгнул в бурные волны озера. Теперь надо было поскорее отплыть - и подальше: катерок ведь опрокинется, пойдёт ко дну и в этом месте образуется воронка. Тут никакой пловец не спасётся. Засосёт.

Да, на Ильмене в тот день казалось, не миновать большой беды.

Два археолога и моторист успели отплыть, когда катер стремительно пошёл вниз, будто нырнул. И озеро в этом месте забурлило и как бы осело. Будь люди близко, ушли бы на дно вслед за катером. Отплыв, они спаслись от страшной воронки. Но удержатся ли? Ведь берега не видно.

Все трое выбивались уже из сил, когда мимо проходила рыбачья шаланда. Она-то и подобрала археологов и моториста с "Перуна". Да, "Перуна", ибо так именно и назывался катер археологов. А спустя несколько дней после катастрофы водолазы нашли это судёнышко на дне озера. И вот теперь Борис работал на подъёме "Перуна", однажды уже возвращённого к жизни его руками.

Всё получилось не так, как думалось и говорилось, когда Борис Сергиенко разговаривал с профессором Бочиным, а Костя слушал этот разговор. После этого разговора оказалось, что водолазный катер занят все дни недели. Вот почему поднятие "Перуна" назначили вместо понедельника на воскресенье. И в то время, когда Костя стоял у пепелища дома, сожжённого врагами тысячу лет назад, на озере бурлила и пенилась вода за кормой двух катеров. Тихое озеро покрылось как бы большой кружевной скатертью, так растормошили спокойную воду два спасательных катера - пожарный и водолазный.

Ах, если бы Костя был в это время на берегу! Он услышал бы, как ветер доносил на берег разговоры спасателей на катерах. И в разговорах всё время склонялся "Перун". Слова эти были бы для Кости что острый нож...

Борис Сергиенко подчалил к водолазному катеру, привязал лодчонку к перилам и ловко - одним махом - прыгнул на палубу.

Неуклюже-большеголовый водолаз, который был похож не то на космонавта, не то на марсианина, каким его рисуют в книжках, подошёл в это время слоновой походкой к лесенке катера. Он стал спускаться, осторожно ступая в своих свинцовых ботинках.

– Э-эй!
– закричал Борис.
– Передай там привет "Перуну"!

Конечно же, водолаз сквозь металлически-стеклянный скафандр не мог услышать Сергиенко.

Борис знал это, кричал просто так, из озорства и от радости, что вот все переживания позади, нашёлся-таки его любимый катерок и сейчас его поднимут на поверхность.

После того как Борис исправил однажды "Перуна", он стал для него словно человек, только железный.

Катер шумел, гудел и только что не говорил. Зато сколько радости приносила каждая встреча Бориса с "Перуном", когда тот, чуть подрагивая, мчался по озеру, закручивая под носом белые усы пены! А Костя и не подозревал, что "Перун" - просто моторная лодка. Вернувшись вечером с раскопок домой, он сел за письмо Володе. Вот что это было за письмо.

ПИСЬМО КОСТИ

"Здравствуй, Володя! Не сердись на то, что я не посылал тебе рапорты. Зато мне ужас как повезло. Я

пошёл на место археологических раскопок и сразу же услышал, что Перуна уже нашли. Его нашли на дне озера и завтра будут оттуда поднимать. Его будет поднимать такой молодой дядечка, с которым я там, на археологических раскопках, познакомился. Дядечку этого зовут Сергиенко. Он обещал меня взять, когда будут поднимать Перуна. А ты мне говорил, что, если случится срочное ЧП, сразу тебе писать и ты постараешься приехать. Вот я пишу тебе срочно-срочно. Приезжай, а то поднимут Перуна, и я ужас как боюсь, что его поднимут как-нибудь без меня и без тебя. А больше писать тебе нечего. Я написал о самом главном. Учительница у нас, Ираида Андреевна, повела нас сегодня на экскурсию в район раскопок. Ой, Володечка, если бы только ты увидел, что мы там видели! Как наш русский воин тысячу лет назад уложил семь врагов, но дом не сдал. Но Перуна в этих раскопках нет. Он же на дне озера. Приезжай. А то как я один справлюсь с этим Перуном?

С а л ю т. К о с т я".

Вот какое было письмо. Костя опускал его в то самое время, когда общими усилиями водолазов двух катеров и трактора вытащили на берег моторку археологической экспедиции. На носу этого судёнышка можно было прочитать красным по голубому:

ПЕРУН.

ТЕЛЕФОН ВЫДАЕТ ТАЙНУ

Кто знает, может быть, события не разыгрались бы так, если бы брат Володи, Женя Замараев, не подвернул ногу. Произошло это с ним, как чаще всего бывает, на ровном месте. Он работал в археологической экспедиции под Москвой, поднялся из котлована, шёл к палатке по скользкой от дождя тропинке и вдруг поскользнулся, вскрикнул, согнулся, но тут же выпрямился и пошёл дальше.

Однако, сделав два-три шага, почувствовал, что нога даёт себя знать всё сильнее и наступать на неё очень больно.

"Обидно!
– подумал Женя.
– Две недели трудился, был бригадиром, и вот теперь, когда осталось поработать два-три дня, чтобы дойти до самого интересного слоя, такая глупая штука с ногой!"

Вечером за длинным столом, вкопанным в землю, звенели алюминиевые ложки и миски. От большого котла шёл вкусный парок. Женя проковылял тропинкой в обход ужинавших товарищей, прошёл в избу, где он остановился, и лёг на койку. Боль сразу утихла, и он подумал, что к утру всё пройдёт и можно будет доработать с товарищами последние два дня. Но вышло по-другому: наутро нога вспухла, ступать на неё стало совсем невозможно. Жене дали костыль, посадили в кабину шофёра колхозной машины, которая шла в город. И вот он допрыгал уже до своей парадной двери и стоял перед ней, ища в кармане ключ.

Это случилось в дневные часы, когда дом бывал пуст, разве что Володя мог прийти из школы. Да, так и есть. Женя услышал голос брата. В это время Женя чуть не щёлкнул замком и не открыл дверь. Но громкий голос Володи, оравшего в телефон, заставил Женю застыть у двери и прислушаться.

– Алло! Алло! Новгород!!
– кричал Володя.
– Вы меня слышите?
– Он помолчал мгновение для того, видимо, чтобы набрать в лёгкие воздух, и закричал теперь уже так громко, что, казалось, можно было его услышать из Москвы в Новгороде без всякого телефона: - Костя! Это я, Володя! Константин! Это я, Владимир! Что же ты молчишь? Я получил твоё письмо! Слышишь?

Наконец новгородский абонент включился в разговор, и Женя так поразился услышанному, что снял с плеча рюкзак и сел на него.

– Понятно! Понятно!
– громко говорил Володя.
– Нашли Перуна... Так... Хорошо. Молодец, Коська!

Женя почувствовал, что щекам стало жарко и на лбу выступил пот. Из телефонного разговора старший брат понял, что Володя, школьник, мальчишка, "сосунок", как называл его про себя Женя, тайно связан с кем-то в Новгороде. И пока он, Женя, сидит над учебниками и железным "чесноком", пока он роет в Подмосковье землю, где ничего не нашли, этот "сосунок" сделал огромное научное открытие - откопал изваяние бога Перуна из золота. Да, Женя слышал своими ушами, как Володя кричал в телефон: