Гренадер
Шрифт:
– У нас такие «офенроры» будут? – не выдержал Саблин. – В определённых условиях очень бы пригодились!
Ему тут же вспомнился Хасан, да и на чешской границе такой гранатомёт оказался бы не лишним…
– Учёные над этим работают, – прервал его размышления подпоручик. – Но самое интересное впереди. Мы привлекли артиллеристов, баллистиков, других специалистов, и все они в один голос утверждают, что попасть с такого расстояния в «Витязя» из гранатомёта с ручным наведением невозможно. Если только… – тут контрразведчик сделал паузу, – если только не корректировать траекторию полёта снаряда.
– Такое возможно?! – поразился Саблин.
– Да, например, при помощи радиосигналов. И запустить такую гранату можно не только по танку, но и по жилому строению, по казарме, по любому другому объекту.
– Теперь вы понимаете, с чем нам приходится иметь дело? – вступил в беседу Иоффе. – И это не всё. Андрей Викторович, продолжайте.
Станкевич встал и принёс откуда-то из захламлённого угла кабинета автомат и толстый цилиндр, похожий на обрезок трубы. Автомат подал Саблину. Машинка здорово походила на «шестёрку», но ею не являлась. Немного другая форма приклада, чуть иначе расположены ствол, магазин и рукоятка. Но в общем очень похоже.
– Немецкая штурмовая винтовка, «штурмгевер», или «эс-те-ге», как чаще всего зовут её «Гансы» [7] . Мы считали, что приоритет нового поколения автоматического стрелкового оружия у нас. Автомат Фёдорова, шестая модель, тому доказательство. Ан нет! У германцев такой тоже есть. Неприятный сюрприз… Но вот это, – особист покачал в руке цилиндр, – ещё хуже. Прибор бесшумной и беспламенной стрельбы, или, по-простому, «пе-бе-эс». У нас такие разработаны давно, но не применяются. Светлые головы в министерстве сочли изготовление подобных приборов излишним. Мол, зачем солдату во время боя тихариться, ему и громко стрелять хорошо. Более того, под «пе-бе-эс» нужен несколько иной патрон. К чему все эти сложности? Станкевич перевёл дух. Заметно было, вопрос его задевает за живое. После короткой паузы продолжил:
7
Название «автомат» для стрелкового оружия употребляется в основном в России, во всём мире больше принят термин «штурмовая винтовка». От неё отличается пистолет-пулемёт, сочетающий возможность автоматического огня, но оснащённый пистолетными патронами. По этому вопросу много материалов в Сети, кому интересны детали, можно изучить. В тексте для простоты написано либо автомат, либо название системы. Например: МП-38, немецкий пистолет-пулемёт 1938 года впуска.
– Неделю назад враг уничтожил отделение наших стрелков, четырёх автоматчиков, трёх гренадеров и отряд милиции из шести человек. Точнее, из пяти, один милиционер чудом остался жив. Итого: двадцать два человека. Двадцать два трупа. Стреляли из таких вот «эс-те-ге» с глушителями плюс ещё одно достижение технической мысли.
Он подал Саблину фотографию. На ней стоял солдат вермахта в необычной амуниции. На спину ему был надет ранец, на плече закреплён прибор, очень похожий на большой фонарь, а на лице – крупные очки наподобие мотоциклетных. Все три составляющие соединялись между собой проводами, это было хорошо видно на фото.
– «Глаз вампира», – прокомментировал Андрей Викторович. – По-простому, прибор ночного видения. На плече солдата инфракрасный фонарь, на лице не очки, а преобразователь изображения. Пока комплекс тяжеловат, весит больше тридцати кило, но у нас подобные штуки и вовсе ставят только на танки. Из-за габаритов, разумеется. Ну и обходятся они недешево, на каждую машину не поставишь. Наших ребят заманили ночью в лабиринт узких улочек в районе Пилличёвки и хладнокровно расстреляли с помощью таких вот приспособлений.
Боевиков было пятеро или шестеро, вряд ли больше, судя по количеству стреляных гильз. Грамотно заняли позиции. Все попадания – голова-грудь. Ответить смогли, к вашей чести, Иван Ильич, только гренадеры. Или ранили кого-то, или убили. Мы нашли следы крови. Тела, если таковые имелись, нападавшие забрали с собой. Неподалёку их ждала машина. А гренадеры погибли. Все до одного.
В странном кабинете с огромным заваленным столом и непонятными стеллажами повисла
– Мы считаем, нападавшими были оуновцы, вооружённые абвером, – вступил Иоффе. – И это, к сожалению, не полный список неприятных фактов. Есть ещё угрозы активистам партии Русская Галиция, давление на украинских лидеров. Не всё так мирно и спокойно в городе, как могло вам показаться вчера во время прогулки. А через неделю ожидается всеобщий съезд представителей украинских и прочих партий – русских, еврейских, польских. Будут представлены все национальности, населяющие Галицию. Станут решать, как жить дальше. Съезд состоится обязательно, при любых условиях. К этому времени город нужно очистить от террористов, бомбистов, экстремистов и прочей… швали, – не сдержался Пётр Соломонович. – Мы имеем кое-какую информацию: места сбора боевиков, приблизительное время встреч, примерное количество и даже приметы. Но тихих арестов в данном случае не получится. Это в большинстве своём озверевшие фанатики, без боя они не сдадутся. Командование же строжайшим образом запретило широкомасштабные войсковые операции в городе. Мол, не для того мы эти земли освобождали… и прочее тру-ля-ля. То есть высокая политика, господа. Однако обезвредить этих молодцев необходимо. Теперь, Иван Ильич, вы понимаете, зачем нам остро понадобился специалист по эффективным точечным ударам? И не просто специалист, а боевой офицер, уже проявивший себя.
– Так точно, господин подполковник, – отчеканил Саблин.
– Чудесно, – кивнул Иоффе. – Что ж, тогда перейдём к делу…
3
Саблин полной грудью вдыхал воздух, напитанный запахом железа, мазута и ещё чего-то неуловимого, чем всегда пахнет железная дорога. Не потому, что так уж любил поезда и вокзалы, они всегда были для него всего лишь средством передвижения. Но сегодня он прибыл на станцию не из любопытства, не ради романтических запахов дальних странствий. Вчерашний разговор в контрразведке закончился первым заданием.
– Послезавтра утром, – сообщил Иоффе, – во Львов прибывает миссия милосердия. Дело в том, что на улице Пияров находится клиника, самая крупная и старейшая в Галиции. Персонал и руководство там всегда были польскими, и почти все они к пятнадцатому августа сбежали. К тому же забрали с собой большую часть самого ценного и необходимого оборудования, инструменты для хирургических операций и многое другое. Уехали известные профессора и видные врачи. Создалась глупейшая ситуация – больница стоит, но оказывать помощь людям некому. В клинике осталась лишь горстка энтузиастов и недоучившиеся студенты. И вот Россия решила оказать помощь братскому украинскому народу. Специалисты, в том числе знаменитый профессор-хирург Знаменский из Петербурга, едут во Львов совершенно бескорыстно, по зову, так сказать, сердца. Врачи, опытные фельдшера, медицинские сестры – всего полсотни человек. Везут медикаменты и медицинские приборы, кои приобретали на пожертвования. Люди и всё это добро прибудут по железной дороге. Иоффе посмотрел на Саблина:
– Теперь вы знаете методы и возможности наших противников, Иван Ильич. Мы рассчитываем на вашу помощь. Повторяю, мы не можем выделить в сопровождение десяток «Витязей», посадив на броню стрелковую роту. Приезд миссии планируется подать как акт доброй воли, событие радостное и праздничное. Жители Львова должны увидеть в этом дружески протянутую руку. Политически это очень важно. А если доктора будут ехать за частоколом русских штыков, какой уж тут праздник?
Подполковник тяжело вздохнул и пососал потухшую сигару.
– С другой стороны, ни один волос не должен упасть со светлых голов врачей. И груз должен прибыть в клинику в целости и сохранности. Но третьего дня в городе появились листовки, дескать, москали опять пробираются на ридну Галичину, аки гады ползучие. И, мол, никакие это не врачи, а имперские выкормыши, замахнувшиеся на самое дорогое – здоровье наших отцов и матерей, на наше потомство. В клинике, кстати, действительно существует родильное отделение. И дальше в том же духе: не допустим, не позволим и прочее. Подписала воззвание ОУН. Выводы, по-моему, на поверхности. Поэтому прошу вас, Иван Ильич, совместно с Андреем Викторовичем детально изучить обстановку и разработать план. Времени в обрез…