Грешники
Шрифт:
– Мистер Броули, я уезжаю.
– Уезжаешь, но почему? – преграждая ей дорогу, спросил он.
Файер резко отстранилась от него. После того как она покинула сад, ей удалось найти пустую комнату, чтобы побыть там несколько минут и прийти в себя. Она едва не задохнулась от боли и отчаяния, но не позволила себе пролить ни одной слезинки. Этот негодяй не стоит ее страданий, шептала девушка. Она сильнее, чем лорд Стэндиш, леди Хипгрейв и мистер Броули могут себе представить.
Смерив Маккуса неприязненным взглядом, Файер спросила:
– А что случилось? Это не единственный бал, который я собиралась
Слегка наклонившись к ней, Маккус негромко сказал:
– Тогда я присоединяюсь к тебе. Скорее всего, герцогиня только поприветствует мою дерзость.
Файер хотела улыбнуться. Его хладнокровие действительно позабавило бы ее мать. Как жаль, что он оказался всего лишь циничным подлецом. Не глядя в его сторону, она отрезала:
– Я предпочла бы, чтобы вы воздержались от своего намерения. Вам пришлось приложить невероятные усилия, чтобы утвердиться в обществе, а потому оставайтесь здесь и радуйте своим присутствием многочисленных поклонниц. Вы вызываете всеобщее восхищение. Браво, мистер Броули!
Она повернулась, чтобы уйти, но Маккус успел схватить ее за подол плаща.
– Если это из-за мисс Найт... – начал он с мольбой в голосе. Но Файер, смерив Маккуса презрительным взглядом, перебила его:
– Мистер Броули, хочу вас заверить, что мисс Найт не имеет к этому никакого отношения.
С этими словами она повернулась и вышла в ночь, ни разу не оглянувшись на своего любовника.
Только гордость не позволила ей разрыдаться в холле. Но теперь, оказавшись в полумраке экипажа, она дала волю своим чувствам. Когда Файер осознала, что ее разрыв с Маккусом состоялся, ей оставалось лишь благодарить судьбу за то, что все произошло так быстро. Так или иначе, но окончание их романа было предрешено самой судьбой. Она знала об этом еще до того, как они с Маккусом стали любовниками.
Ее немного успокаивала мысль о том, что боль рано или поздно пройдет. Она бы не роптала на судьбу, если бы их разрыв произошел из-за другой леди. Но только не из-за графини! Маккус был сильной и цельной личностью. Его детство, грубое окружение едва не стоили ему жизни. Она не испытывала ни капли отвращения к тому существованию, которое он вел до переезда в Лондон. Файер понимала, что его прежняя жизнь была связана с суровыми обстоятельствами. Маккус не вызвал у нее неприятия – только восхищение. Сколько силы воли надо было иметь, чтобы превозмочь судьбу! Она хотела помочь ему даже ценой разлуки.
Но отдать его в лапы леди Хипгрейв?! Она никак не ожидала такого поворота. Наверное, они от души посмеялись над бедняжкой Файер, которая дважды угодила в одну и ту же ловушку. Ее отец был прав: она стала посмешищем сезона и ее историей будут запугивать юных невест, чтобы внушить им страх перед любовью.
Экипаж ехал вперед, и она все больше отдалялась от джентльмена, чьи честолюбивые замыслы едва не погубили ее. Файер закрыла лицо руками и разрыдалась. Она видела Маккуса, который заигрывал с графиней, который целовал ее в губы... Как же она ошибалась, доверившись этому человеку! Файер чувствовала себя совершенно разбитой, а охватившая ее боль была такой сильной, что она задыхалась.
Вдруг она услышала громкий стук в дверь. Файер вскрикнула. Экипаж продолжал
– Остановите экипаж! – закричал он.
– Прошу тебя, останови экипаж, – вымолвила Файер, обращаясь к вознице.
Она собиралась повторить свой приказ, но воздержалась, заметив, что карета начала замедлять ход.
Маккус сел в экипаж, заполнив собой все пространство. С угрожающим видом, едва сдерживая гнев, он занял место напротив нее. Увидев залитое слезами лицо Файер, он вытащил из кармана платок и протянул ей.
Файер молча взяла его и промокнула им щеки. Не желая возвращать Маккусу тонкий платок, смоченный ее слезами, она положила его в свой ридикюль. Собравшись с силами, она заставила себя не плакать. Ей не хотелось показывать, какое жуткое впечатление произвело на нее предательство этого человека.
– Неужели ты поверила в то, что последнее слово останется за тобой? – тихо спросил Маккус.
С трудом пережив его внезапное появление, она была готова к тому, что он начнет сыпать обвинениями в ее адрес. Во всяком случае, именно так он мог бы добиться ее ответного гнева. Но, услышав его спокойный голос, она немного растерялась.
– Маккус, я утомлена. На балу столько леди, которые жаждут твоего внимания, что я просто не понимаю, почему ты оставил их.
– О, ты ревнуешь, – сказал он и выпрямился, услышав в ее голосе нотки осуждения. – Ты не собираешься присоединиться к герцогине. Ты уехала потому, что я расстроил тебя.
Она уставилась на него в притворном восхищении.
– Как чудесно! Тебе не терпится доиграть эту пьесу до конца.
– Какую пьесу? – Он вопросительно посмотрел на Файер. Она потерла виски. Вся эта вечерняя суета закончилась для нее головной болью. А негодяй Броули смотрит на нее так, словно это она в чем-то виновата. Но, с другой стороны, он ведь не знает, что она видела его в саду. Файер усмехнулась: ей было любопытно, сколько еще будет продолжаться эта комедия.
Маккус, раздосадованный ее молчанием, нетерпеливо произнес:
– Я разговаривал с Эманом и знаю, что он рассказал тебе о мисс Найт. Ты искала нас в саду.
Неужели и виконт был в сговоре с Маккусом? Файер отмела эту абсурдную мысль. Виконт всегда казался ей достойным человеком. Однако теперь она не очень-то доверяла своим суждениям о мужчинах. Она остерегалась верить даже подруге Калли.
– Неужели лорд Эман винит себя за несдержанность? Естественно, ведь он честный джентльмен, – с нескрываемой горечью в голосе выпалила Файер. – Ты не имеешь никакого права судить виконта, поскольку не только он, но и добрая половина гостей, в том числе и я, были свидетелями ваших нежностей.
Маккус, казалось, испытал облегчение, услышав ее признание. Вздернув бровь, он спросил:
– И ты начала разыскивать меня в саду?
– Об этом тоже рассказал лорд Эман? – криво улыбнувшись, осведомилась она.
Скрестив руки, Файер ждала его следующего шага.
– Ответь мне, Файер. Ты ходила в сад?
– Да.
Она не видела причины отрицать это.
Маккус кивнул, обдумывая возможный исход разговора.
– И ты не нашла меня? И, конечно, сделала самые неутешительные выводы...