Грешники
Шрифт:
– Ты говоришь не о Стэндише...
Если бы она произнесла имя виконта, он вызвал бы его на дуэль.
– Нет. Я говорю о другом человеке. О джентльмене, которого считала своим другом. А оказалось, что он лгал мне.
– И имя этого человека Маккус Броули?
Файер не хотелось продолжать этот разговор, потому что она почувствовала, как Тэм напрягся.
– Нет, это другой человек, и я бы не хотела называть его имя.
– Файер, – простонал брат, зная, что она ему лжет.
– Нет, Тэм. Он не стоит ни гнева, ни слез, – грустно сказала она. – Во всяком случае, так я думаю сегодня. И надеюсь, что
* * *
Таверна, в которой Маккуса якобы ждал отец, была обычным кабаком, излюбленным местом Сеймуса и ему подобных. Так как заведение располагалось неподалеку от порта, здесь проводили время матросы, рыбаки, докеры и кочегары. Крепкие напитки текли рекой.
Маккус провел в таверне около часа. Сеймуса не было. Маккус лениво держал в руке кружку с пивом и внимательно разглядывал лица всех, кто входил в заведение. Он приказал Тревору остаться в доме. Младший брат никогда не отличался преданностью, и Маккус опасался, что Сеймус снова сумеет переманить его на свою сторону.
Где же мог быть отец?
Маккус решил, что Сеймус, скорее всего, променял встречу с сыном на первую попавшуюся проститутку. Он сидел, опустив плечи, и думал о том, что ожидание в прокуренном кабаке не прибавит ему хорошего настроения. Если Сеймус не явится в течение ближайшего часа, он пошлет все к черту.
* * *
Файер прикрыла за собой дверь и в изнеможении прислонилась к ней. Как хорошо оказаться дома!
С помощью возницы она довела брата до особняка и на прощание поцеловала его, передавая на руки слугам. Она очень волновалась, вспоминая свой разговор с Тэмом и боясь, что вызвала у него желание мстить. Когда Файер представляла, что Маккус и Тэм могут столкнуться лицом к лицу, она приходила в ужас. К счастью, брат выпил столько бренди, что его сознание к концу вечера было полностью затуманено. Тэм выразил озабоченность, что его сестра очень расстроена, но был слишком пьян, чтобы от угроз перейти к действию. Файер надеялась, что к тому времени, когда он проснется, хмель выветрится из его головы вместе с воспоминаниями о прошедшем вечере.
Если он будет настойчив, она сумеет разыграть полное недоумение. Файер расстегнула застежку на плаще и сбросила его с плеч. Поднимаясь к себе, она мечтала только о том, чтобы зарыться в подушки и отрешиться от забот. Девушка надеялась, что с усталостью пройдет и тупая боль, мучившая ее весь вечер.
Перед входом в спальню Файер приостановилась. На ее глаза снова навернулись слезы. Господи, что же он наделал?
– Ты не позволишь им втоптать себя в грязь! – в ярости воскликнула она. – Не доставляй им удовольствия видеть твои страдания.
– Какие достойные слова, – заметил мужчина, и Файер резко обернулась на голос.
Незнакомый человек стоял в тени и наблюдал за ней.
– Мне нравится, когда девица не только красивая, но и смелая. Мы точно подружимся, как я погляжу.
Мужчина приблизился к ней, выйдя из темноты на лунный свет. Файер заметила в его руке пистолет.
* * *
Маккус второй раз за вечер с шумом ворвался в свой дом. На этот раз он злился не на себя,
– Тревор!
Проходя по коридору, он открывал все двери, но повсюду стояла гробовая тишина. Маккус уже привык к внезапным исчезновениям брата, но сейчас он хотел выказать ему свое недовольство тем, что Сеймус не соизволил прийти на встречу. Зайдя в гостиную, он остановился, пораженный переменами. Возможно, слуги сами заметили, что он натворил, а может, их позвал Тревор. Так или иначе, но в комнате царил идеальный порядок. Мебель, которую он крушил в приступе бешенства, вынесли, а осколки фарфора и хрусталя были аккуратно выметены. Даже пустая рама от зеркала исчезла.
– Сэр, – приветствовал Гоббс своего хозяина, переступая порог.
Если у дворецкого и было свое мнение относительно того, что произошло накануне в гостиной, то на этот раз он держал его при себе. Маккус всегда восхищался силой духа этого человека. Когда вся челядь после уборки отправилась спать, Гоббс решил дождаться своего господина и принять удар на себя, не боясь гнева Маккуса.
– Где мой брат? – мрачно поинтересовался Маккус.
– Он ушел сразу после вас, – ответил Гоббс, подтверждая подозрения Маккуса.
Как он и предполагал, его неистовство в гостиной поставило весь дом вверх дном.
– Ваш брат оставил для вас записку. Сказал, что забыл отдать ее раньше.
Маккус схватил сложенное письмо, закрытое от любопытных глаз личной печатью Броули. Нетерпеливо раскрыв его, он пробежал глазами короткую записку. Лист бумаги в считанные секунды превратился в руке Маккуса в жалкий комок. Забыл передать записку? Как бы не так. Тревор знал, куда отправился отец. Его брат-предатель рассказал Сеймусу о Файер.
ГЛАВА 18
– Нет никакой нужды бояться меня, моя леди, – сказал непрошеный гость, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в том, что они одни. – Я пришел просто поболтать.
Увидев в его руке пистолет, Файер занервничала. Похоже, этот человек был небезопасен. Присмотревшись, она решила, что ему примерно столько же лет, сколько ее отцу. В его темных волосах серебрилась седина. Они доходили ему до плеч, свисая неопрятными прядями. Очевидно, незнакомец был очень привлекателен в молодости, но время не пощадило его. Лицо мужчины выглядело опухшим, что свидетельствовало о его любви к выпивке. На лбу и вокруг глаз уже навсегда поселились глубокие морщины, и Файер сомневалась в том, что они выдавали человека смешливого. Скорее всего, они свидетельствовали о тягостных невзгодах, которые ему пришлось пережить. Его одежда видела лучшие времена: она была потертой и изношенной, а на правом чулке зияла огромная дыра.
– Мы же не хотим потревожить весь дом, – вежливо продолжал незнакомец, как будто в его руке не было пистолета. – Мы могли бы просто поговорить.
При мысли, что она окажется запертой в спальне с этим грязным стариком, Файер едва не стошнило. И не только из-за того, что от него отвратительно пахло. Она боялась, что интимная обстановка может подтолкнуть его к поступкам, последствия которых она не хотела представлять даже мысленно. Пытаясь пробудить в нем лучшие чувства и польстить ему, девушка вежливо произнесла: