Грешники

Пирс Барбара

– Леди Файер не станет тебе помогать. Оставь ее в покое.

Файер не представляла, какие удары судьбы пришлось выдержать Маккусу в детские годы. Ей было трудно понять и то, что отец и сын утратили всякую связь друг с другом из-за жестокости Сеймуса. Маккусу нечем было гордиться, когда речь заходила о его прошлом. Он мягко взял ее за плечи и, заглянув в глаза, сказал:

– Может, ты поднимешься к себе и приляжешь? Тебе незачем быть свидетельницей подобных разговоров.

Зеленые глаза Файер сверкнули.

– Что ты хочешь с ним сделать?

– Черт побери,

Файер! Это не должно волновать тебя! – закричал Маккус, крепко сжимая ее руки.

Он увидел, как в ее глазах полыхнуло пламя.

– Хорошо, – сказала она, глядя на него в упор. – Если это не мое дело, то почему бы вам не убраться из моего дома и выяснять семейные отношения на улице? Мне все равно: можешь отправить своего отца прямиком в преисподнюю. Но, пожалуйста, без моего участия.

Она повелительно взмахнула рукой.

– Немедленно уходите отсюда.

Маккус растерялся. Хотя он понимал, что должен поставить точку в этой неприглядной истории, его гораздо больше волновало восстановление мира с Файер. Один раз она уже выставила его за дверь, приказав не тревожить ее ни при каких обстоятельствах, и Маккус готов был подчиниться этому требованию. Но раз уж интриги Сеймуса привели к тому, что они снова встретились, он не хотел упускать этот шанс. Если он уйдет, то ему больше не представится возможности убедить Файер в своей непогрешимости.

– Если я сейчас покину твой дом, можно ли мне рассчитывать на то, что мы поговорим чуть позже? Гордость не лучший советчик, поэтому я должен объясниться относительно сегодняшнего вечера. В чем-то ты оказалась права, но в чем-то явно заблуждалась. Нам надо все обсудить, Файер. – Маккус покосился в сторону брата и отца, которые смотрели на него с явным любопытством, и добавил: – Но без свидетелей.

Файер задумалась, а потом кивнула и произнесла сдавленным голосом:

– Думаю, что мы можем поговорить.

Забыв себя от радости, Маккус наклонился, чтобы поцеловать ее, но она жестом остановила его и тут же отстранилась.

– Мое согласие поговорить с вами не означает прощения, мистер Броули, – суровым тоном напомнила ему Файер.

Грациозно присев, она вытащила из-под секретера пистолет Сеймуса. Пока девушка осматривала оружие, мужчины наблюдали за ней, не скрывая изумления. По умелым движениям леди было видно, что она знает, как обращаться с оружием. Удовлетворенная результатами, Файер передала пистолет Маккусу, в очередной раз удивив его своей беспечностью.

– Он не был заряжен, – спокойно объяснила Файер, но по ее тону он понял, какое облегчение она только что испытала. – Думаю, тебе не стоит забывать об этом, когда вы будете обсуждать с отцом свои разногласия.

Они последовали за ней к входной двери. Маккус крепко удерживал Сеймуса, ожидая, что при первой же возможности тот может дать деру. На пороге Маккус остановился и пристально посмотрел на Файер.

– Я могу рассчитывать на ваше слово, леди? Вы примете меня?

– Я обещаю, мистер Броули, – пряча улыбку, сказала она.

* * *

– Чем

ты провинился перед этой королевой? Зачем заставил ее страдать?

Небрежно забросив ногу на противоположное сиденье, чтобы перекрыть своим спутникам доступ к двери, Маккус лишь недобро ухмыльнулся. То, что старый забулдыга вдруг заговорил так поэтично, вызывало у него иронию. Не обращая внимания на протесты брата, он связал Сеймусу руки. Ему очень хотелось высадить его на доках и сдать банде каких-нибудь головорезов.

– Кто сказал, что я заставил ее страдать? Именно ты ворвался в дом герцога посреди ночи и направил ей в спину пистолет, – вспылил Маккус, понимая, что после такого «знакомства» с его отцом Файер вряд ли захочет сменить гнев на милость. – Если леди Карлайл выдвинет против тебя обвинение, я не стану осуждать ее и сам приведу тебя в участок.

Тревор возразил:

– Леди Файер очень добрая. Не она, а ты только и мечтаешь о том, чтобы отца заковали в кандалы или вздернули на виселице.

– Да, но только потому, что в этом случае мне не придется ничего делать, лишь стоять и смотреть, – огрызнулся Маккус и ткнул пальцем в брата. – Ты предатель. Как можно спасать свою шкуру за счет женщины? Зачем ты разболтал этому ненасытному старику о леди Файер?

– Не надо набрасываться на брата, Мак. Он пытался защитить тебя. Но ты же знаешь, как я умею убеждать, – вмешался Сеймус.

Синяки и кровоподтеки на его шее были видны даже в тусклом свете экипажа.

Тревор смотрел из окна, вглядываясь в темноту. Он не стал ни подтверждать, ни отрицать отцовских слов. Маккус верил, что к моменту появления в Лондоне брат полностью порвал с отцом, и только поэтому приютил его. Тревора же глубоко ранило то, что Маккус даже мысли не допускал о примирении с отцом. Но Маккус чувствовал себя чужим в собственной семье, особенно сейчас. Он откинул голову и пристально посмотрел на брата.

– Чем он всегда покупает тебя? – тихо спросил он. Тревор рассмеялся и покачал головой.

– Брось, Мак. Это мое дело. Я не безгрешен. Ты же знаешь, как это бывает. Сначала ты совершаешь преступление, а потом жестоко за него расплачиваешься.

Маккус понял, что Сеймуса и Тревора связывает нечто большее, чем отношения отца и сына. Ему очень хотелось побеседовать с братом, но он с нетерпением ждал встречи с Файер и потому решил отложить этот разговор. Кроме того, пока рядом был Сеймус, он мог рассчитывать на откровенность Тревора только в том случае, если бы прибегнул к силе.

– Что же мне с тобой делать, старик? – задумчиво произнес Маккус.

Сеймус поднял свои связанные на запястьях руки и покачал головой.

– Я бы лучше поговорил о твоей королеве. Как это тебе удалось заполучить дочь герцога? Ты сумел соблазнить ее или играешь роль альфонса при богатой леди?

Желание придушить отца охватило Маккуса с новой силой, но Сеймус этого и добивался. Краем глаза старик заметил, как напрягся Тревор, ожидая атаки со стороны брата. Но Маккус взял себя в руки и не стал обращать внимания на злобные нападки отца.