Гудвин

Дракон Фрай

– Ну, спасибо, что про меня не забыли.
– важно произнёс старик.

– Не будешь письмо читать?
– поинтересовался Сергей.

– Потом, будет ещё время, - хохотнул Паша.
– Двадцать лет лежало и ещё полежит.

Когда мы ступили на крыльцо, Паша взялся за засов. Поди, чтобы такие, как мы, к нему в дом больше не заваливались. И тут же я увидел что-то, что заставило волосы у меня на затылке зашевелиться. Я открыл рот и двинул Сергея в бок кулаком.

– Эй, ты чего?
– возмутился он негромко, но затем направил взгляд туда, куда указывал мой открытый рот.

Маленький

гадёныш сверкал в солнечных лучах тем, что сначала показалось мне вычурным рисунком на тёмно-сером свитере. В действительности он приколол к нему штабеля разноцветных военных наград. И среди них, почти по центру груди располагалась блестящая золотая звезда.

– Ах ты ублюдок!
– закричал я и бросил сумку в снег. Мне сразу показалось, что это плохое начало. Но, не раздумывая, я ринулся на пацана.

Паша, который, судя по всему, сообразил ещё быстрее моего, залепил оглоблей мне по рёбрам.

– А ну вон!
– воскликнул он. Мальчишка отступил глубже в коридор.

– Крути мужика!
– крикнул я сквозь боль.

Сергей так и сделал. Он легко отвёл удар дубиной и, вырвав её из Пашиных лап, взял его за грудки. В тот момент, когда я решил проскользнуть мимо, чтобы схватить пацана, Паша достал из кармана что-то чёрное и воткнул в Сергеев бок.

– А-а, - протянул он хитро.
– Не так быстро.

Отступив к стене, я увидел в Пашиной руке настоящий 'Маузер' с квадратной обоймой. В этот момент, в белой водолазке и мешковатых штанах, он походил на Фёдора Сухова из 'Белого Солнца Пустыни'. Ощутив металлическое дуло под ребром, Сергей отпустил Пашину водолазку и сделал шаг назад. Я поступил так же и вскоре мы очутились на крыльце, инстинктивно держа руки на виду.

– Ты где эту звезду взял, сволочь?!
– бросил я в коридор. Паша вышел вслед за нами.

– Не твоё дело, - гаркнул он, держа пистолет в нашем направлении.
– Не рыпайся.

Комаров даже на твои похороны не придёт. А ну, Дениска, подь сюды. И оглоблю захвати.

Пацан робко выступил наружу, держа склонённый к земле засов в тощих ручонках.

– Давай, заряди этому белобрысому.
– скомандовал старик.
– Да не боись, он не дёрнется.

Так как мои волосы светлее, чем у Сергея, я нервно глотнул. Парень осторожно подошёл ко мне. Рэкс дополнял атмосферу громогласным лаем. В этом гвалте руки- ветки занесли дубину и врезали ей мне в рёбра, аккурат в больное место. Бросив оглоблю, пацан отпрыгнул и ринулся обратно в коридор.

– Валите отсюда, - сквозь зубы произнёс Паша и пнул мою сумку.
– В следующий раз церемониться не буду.

20

Андрей Урусов, в отличие от нас, родился и вырос в Ближневехах. О его родителях мы с Сергеем ничего не знали и никогда их не видели. Он, подобно Снегурочке, бывшей внучкой Деду Морозу и никем никому больше, приходился внуком деду Ване, а так же племянником какой-то тётке по имени Валя. На этом список его родственников для нас заканчивался.

Никто не знает, как именно Андрей поселился в бывшем здании деревенской администрации, которое

вместе со 'Скотником' составляло архитектурный ансамбль села. Конечно, я могу позвонить ему прямо сейчас и спросить, но, видит бог, мне лень. Я знаю только, что занимал он тогда лишь три комнаты огромного дома.

Большая прихожая, начинавшаяся сразу после высоченной парадной лестницы и толстых двойных дверей, освещалась из широкого окна под потолком. Потолок, надо сказать, поражал воображение каждого сельского жителя. Даже если мы с Сергеем встали бы друг на друга, то всё равно не смогли бы до него достать.

Из прихожей внутрь дома вели четыре двери - две справа, одна слева и одна по центру. До того знаменательного дня я бывал лишь в одной, правой. Там располагалась мастерская, в которой мы иногда коротали вечера за перебором втулок своих велосипедов. Однажды мы сидели там на подоконнике и переписывали кассету группы 'Руки Вверх' на старом Андреевом магнитофоне.

Я помню, что следующая дверь справа вела на кухню, а по центру - в зал. Та, что находилась слева, открывала вход в сарай. Высокая, почти что вертикальная лестница у дальней стены упиралась в деревянный люк, который вёл на чердак.

У всех в доме есть чердак. На чердаке моего дома рассыпанными валяются различные вещи старых хозяев вперемежку с одеждой, которую я носил двадцать лет назад, а так же артефакты вроде ржавого самовара и тридцатилитровой бутыли под самогон. У Сергея чердак усыпан игрушечными кортиками, сделанными из пластика. Откуда они там взялись, он не знает. Или не хочет говорить.

Когда начало темнеть, небо вновь обрело тёмно-серый оттенок. Морозный ветер усилился и бил теперь серебряными струями снежинок по окнам. Андрей поставил полный, тяжёлый чайник на плиту и взялся за зубную щётку, чтобы намочить её под рукомойником. Внезапно в прихожей прогрохотало.

Отложив щётку, он высунул голову из кухни и замер. Через несколько секунд во входную дверь снова пробарабанили. Андрей поправил трико, натянув их повыше на живот, и прошаркал к двери. Она, как и все двери в нашей деревне, не запиралась, поэтому он просто потянул ручку на себя.

В ультрамариновом свете сумеречного неба перед ним предстала фигура с погонами на плечах и надвинутой на затылок фуражке с золотистой кокардой. Через секунду глаза Андрея привыкли к полумраку и он различил ровное, слегка небритое лицо капитана Комарова из полиции Аксентиса. Тот моргал глазами немного чаще, чем это обычно необходимо, и покачивался на отчаянном ветру.

– Зодорова, капитан, - Андрей показал ему кривые зубы.
– Чё надо?

Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, да чуть не повалился на Андрея. К счастью, он успел выставить руку и упереться в левую дверь. Спустя минуту неуверенных покачиваний Комаров, наконец, овладел собой и встал прямо, поправив фуражку.

– Контора, - выпалил он одним выдохом.
– Тут была?

Овальное лицо Андрея посуровело на мгновение, отражая попытку понять, бредит ли капитан или спрашивает всерьёз. Затем он вздёрнул брови и пожал плечами.