Гули

Ли Эдвард

– Послушай, - сказал он и сделал шаг вперед.
– Я немного прихожу в себя, употребляя пиво и наркотики, ясно? Все парни так делают. Так что не надо вешать мне лапшу на уши только потому, что я привел телку в дом. Это не преступление.

– Это преступление - жениться на ком-то и не пытаться выполнять свои супружеские обязанности.

– Черт, девочка, ты посмотрела слишком много сериалов. У тебя есть больше, чем у большинства девушек в этом городе. Чего ты еще хочешь? У тебя ведь есть крыша над головой, не так ли? У тебя каждый день есть еда. У тебя

есть все, что тебе нужно, и ты все равно жалуешься.

– Все, что у меня есть, - это жалкая работенка в стриптиз-клубе официанткой и ленивый, бесчестный муженек. И, как я уже сказала, мне больше все равно, что ты делаешь. Ты можешь раскошелиться на весь этот город, - теперь она даже осмелилась ткнуть в него пальцем, - но, по крайней мере, имей приличие держать свои маленькие сладости подальше от той кровати, в которой мне приходится спать.

Выражение лица Ленни начало смягчаться. Он сделал еще два шага к центру комнаты, затем остановился и посмотрел на нее, подняв глаза.

– Тебе не обязательно спать в этом, - сказал он.
– Может быть, ты предпочла бы спать на улице.

– С удовольствием.

Вики тут же повернулась, распахнула входную дверь и направилась к крыльцу. Ленни бросился за ней. Она уже собиралась шагнуть под дождь, когда он схватил ее за пояс и втащил обратно на крыльцо. Она вскрикнула, но звук был заглушен шумом дождя.

– Теперь ты никуда не уйдешь, девочка, - сказал он, потянув ее обратно к двери.
– Все, что тебе нужно, - это немного терапии. Немного ласки - и все наладится.

Она резко отпрянула от него, пораженная внезапным приливом сил. Но Ленни преградил ей путь, загородив ступеньки крыльца. Он начал заталкивать ее в дом.

– Держись от меня подальше, - сказала она, двигаясь задним ходом. Ее голос срывался, как у ребенка. Ее руки дрожали.
– Не прикасайся ко мне. Пожалуйста, не прикасайся ко мне.

– Но ты хочешь, чтобы я прикасался к тебе. Я знаю, что ты этого хочешь.

Он машинально шагнул вперед, пропуская ее дальше в комнату. Не успела она опомниться, как он прижал ее к стене на лестнице.

Теперь ей некуда было идти, некуда было убежать. Его тень стала огромной и нависла над ней, когда он приблизился. Острая боль пронзила ее грудь; она почувствовала, как по бокам у нее потекли струйки пота. В этот момент она пожалела, что не призрак, что не может раствориться в стене.

Расстояние между ними сокращалось шаг за шагом. Теперь Ленни стоял перед ней всего в нескольких дюймах, и свет за его спиной превращал его в силуэт. Ее взгляд метался по сторонам, ей нужно было оружие. На кофейном столике поблескивала большая стеклянная пепельница. Но она была слишком далеко.

Силуэт Ленни говорил сам за себя.

– Наверх, девочка. Прямо сейчас.

Она знала, как близка к новой порке; одно-единственное слово протеста могло вывести его из себя. Она судорожно сглотнула и вздрогнула, когда его руки коснулись ее груди. Она отвернулась, прижавшись щекой к стене, и задрожала. Затем одна рука обхватила ее ягодицы. Другая легла на промежность и сжала.

–

Видишь, девочка?
– сказал он.
– Это все, что тебе нужно. Тебе просто нужен хороший трах.

Вики почувствовала, как уверенность взорвалась в ее голове. Она могла спасти себя, подчинившись. Но теперь она знала, что не подчинится ему, ни сейчас, ни когда-либо еще. Она унизила себя в последний раз; с нее было достаточно. Пришло время покончить с такой жизнью, даже если это означало конец ее жизни.

– Остановись, - сказала она.

– Нет, ты не хочешь, чтобы я останавливался. Ты хочешь, чтобы тебя трахнули.

Ее рука описала быструю дугу, и она ударила его по щеке. Звук, однако, был разочаровывающе слабым, как плеск воды; голова Ленни едва заметно дернулась. Он медленно убрал от нее руки. Он не нанес ответного удара, как она ожидала. Он просто стоял и смотрел, пригвоздив ее к стене своим пристальным взглядом.

Ее слова прозвучали устало, без злобы, без эмоций.

– Я ненавижу тебя, - сказала она ему.
– Я так сильно тебя ненавижу. Ты самый низкий человек, Ленни, самый низкий. Меня так тошнит от тебя, что меня вот-вот вырвет.

– У тебя есть ровно одна секунда, чтобы взять свои слова обратно, или я дам тебе реальный повод для рвоты.

– Ты вор, лжец и негодяй. Я могла бы застрелиться за то, что вышла за тебя замуж, я, должно быть, была не в своем уме. Ты всегда будешь мудаком, Ленни, первоклассным засранцем. Ты - самое жалкое подобие мужчины, которое я когда-либо видела.

Он повел бедром, глядя вниз.

– Пизда, - спокойно сказал он.
– Деревенщина. Когда я с тобой закончу, ты неделю ходить не сможешь. Я тебя размажу по углям.

– Мне все равно, - сказала она.

Затем она плюнула ему в лицо.

Она чувствовала, что это произойдет. Она вовремя уклонилась, чтобы избежать удара, и упала на колени. Раздался глухой удар - она подняла глаза и увидела, что Ленни пробил кулаком дыру в стене.

Она бросилась через весь зал к кофейному столику. Ее пальцы наткнулись на пепельницу. Она схватила ее. Подняла.

И уронила ее, когда Ленни нанес второй удар. Его кулак, словно глыба гранита, опустился вниз и врезался ей в затылок. От удара она распласталась на земле, перед глазами у нее помутилось. Несколько секунд она ничего не видела, и еще несколько секунд видела только мутный туман.

Ленни смеялся.

– Тебе всегда приходится нелегко, да? Что ж, меня это вполне устраивает.

Он наступил ей на руку. Вики вскрикнула. Затем он ударил ее коленом по спине. Его смех стал громче; он схватил ее за волосы и несколько раз ударил головой об пол. Вики не могла дышать.

Он перевернул ее и стал мять ее грудь, пуговицы отлетели от блузки. Он задрал лифчик. Она мельком увидела его лицо сквозь ослепительные блики света - он ухмылялся ей, похрюкивая, как свинья. Внезапно боль пронзила ее грудь; он начал крутить ее соски, как будто хотел оторвать их. Казалось, ему нравилось, что чем сильнее он крутил, тем громче становились ее крики.