Харизма
Шрифт:
Аккумулятор сел, и я остановился, тоже сел. Отдохнуть, отдышаться. Жрать хочется, устал, взмок, а до дому — еще пилить и пилить. Сижу, смотрю на автомашины проезжающие — и мысль такая в голову забирается: а что, если бы у, меня были такие колеса? Думал я об этом, думал и решил попробовать. Маразм, да? Не знаю, что на меня нашло, креатив какой-то потусторонний. В общем, сосредоточился я, стал мысленно представлять, что у меня не лапы, а колеса. Небольшие такие, не надо мне больших. Как от детского велосипеда — вполне хватит. Толстенькие колеса, мохнатые, шипованные коготками. Получилось! Не сразу, конечно, но получилось! Встал я на эти колеса —
Нутро подсказывает, что надо колесами, как лапами, шагать, но я-то понимаю, что это бред полный! Что колеса должны крутиться на осях своих!, Вот только оси для них никак вырастить не получается. Пробую я и так, и так — сама ось получается. В смысле колеса у меня на таких мохнатых косточках крепятся. А вот чтобы ось крутилась внутри — ну никак. Как начинаю крутить — больно. Мучился я, мучился, ничего не выходит.
Тут подходит тот самый алкаш, мимо которого я пробегал. Останавливается и начинает материться. Не на меня, конечно, а так, вообще, по обстановке. От удивления. Стоит и матерится, удивляется. Я не выдержал, поворачиваюсь к нему.
— А ну пошел отсюда! — говорю.
— Ой, мать… — говорит алкаш. — Собака на колесах, говорящая. Где я, Господи?
— А то, — говорю, — сам не понимаешь? Допился до белой горячки, мужик. Чуешь?
— Ой, — говорит мужик и садится рядом со мной на асфальт. — Шо ж мне делать-то, собачка?
— Все, — говорю. — Приехал. Кранты тебе. Единственный у тебя шанс — ты щас идешь домой, ложишься спать и больше не пьешь никогда. И никому о нашей встрече не рассказываешь.
— Так я домой и иду, — кивает мужик. — Домой, да. — И тут ему идея, видно, в голову приходит. — Собачка! Собачка, а довези меня до дому, а?
— Ага, — говорю, — у меня чего, шашечки на боку нарисованы?
— Я те денег дам, — говорит мужик. — У меня много денег! Нашел сейчас такую кучу…
И вынимает мою пачку! Я так машинально смотрю под мышку, ну, в смысле, на ось колеса, которая раньше подмышкой была, и понимаю, что пачки там нету! Проволочка висит, мобилка на ней болтается, а пачки — нету!
— А ну-ка давай сюда мою пачку! — говорю мужику. — Мои деньги!
Мужик пьяный-пьяный, а понимает, что деньги у него сейчас отберут. Поэтому он вскакивает и бежит от меня. А я кидаюсь за ним. Как, спросишь, кидаюсь? Да кое-как, хреново кидаюсь. Перебираю колесами, как ногами, враскорячку. Неудобно — жутко. А чего делать? А мужик удаляется, попробуй за ним успеть, когда у тебя четыре колеса и одна рука.
Ну, я останавливаюсь и начинаю колеса обратно в лапы превращать. А они, заразы, защитились и не превращаются! Зациклились — это я термин придумал, просто не знаю, какое еще слово подобрать. Понимаешь, колеса круглые, да? Такие литые диски, мехом обтянутые, по ободу — шипы-когти идут. И вот их надо обратно втянуть в лапы. Или в руки, уже не важно, во что. Но они-то круглые! И как только я начинаю представлять себе, как колесо вытягивается в лапу, то оно начинает вытягиваться сразу со всех сторон, понимаешь? Потому что круглое и когти равномерно по периметру нанесены. Я лапу представляю, начал с правой, передней, а оно, колесо в смысле, вместо того чтобы сплющиться и в лапу превратиться, начинает в диаметре расти! Становится тоньше, тоньше, как блин, но в диаметре увеличивается! И остается колесом! Вот такое мучение. Как я лапу в колесо превратил — не помню, хоть убей. Замкнул как-то по кругу.
И вот я стою на асфальте, скособочившись, как велосипед прошлого века, одно колесо громадное, остальные мелкие. А мужик за горизонтом, ну, в смысле за поворотом, скрывается. Обидно, выть хочется! Кончилось тем, что я придумал все-таки выход. Стал колеса в толщину наращивать! Наращивал, наращивал, стали они у меня такими трубами, как колеса гоночного автомобиля. А затем дело пошло, чем длиннее — тем тоньше. И наконец, стали почти как лапы, только когтями покрыты сплошь. Ну, я когти усилием воли стянул на самый конец лап, и дальше уже дело пошло быстро. Привел в порядок кости, суставы, с пальцами-когтями там порядок навел, слишком много их было, пришлось сращивать. Повозиться, конечно, пришлось, но в итоге стал я на все четыре, а свободную свою руку в кулак сжал над головой и понесся за мужиком.
А мужика уже нет. Побегал я туда-сюда, пусто. Хорошо хоть лужа мне попалась по дороге, глянул я в нее — увидел свою морду, испугался, но вспомнил, что я собака и, значит, у меня должен быть нюх. Нюх развить — это оказалось совсем несложно. Примерно как ушами точку слуховую поймать. Вернулся я к тому месту, где со своими злополучными колесами возился, понюхал асфальт в том месте, где мужик сидел, и побежал по следу.
Нашел мужика довольно быстро. Он-то думал от меня скрыться, свернул с дороги и в подъезд одного дома забежал. Я сначала решил, что он к себе домой побежал и заперся там. Но нет, он просто в чужой подъезд забежал. От страха, наверно. Он там на лесенке, видно, сел, в окошко смотрел, а как увидел, что я подбегаю, спустился вниз и дверь подъезда держит. Видать, привык, что собаки двери открывать не умеют. Ага, щас! Я рукой за дверь схватился, всеми четырьмя лапами уперся — и пересилил его, открыл. Он стоит бледный, ни жив ни мертв. Я встал на задние лапы, кулак поднял.
— Что, — говорю, — мужик? Допрыгался? Тебе сразу в морду двинуть или как? В принципе я и в горло могу вцепиться, ты ж понимаешь.
Он кивает, бледный такой. Вынимает пачку и мне протягивает, Я пачку хватаю и при нем же пересчитываю тщательно, чтобы все в порядке. И проволокой крепко денежки себе под мышку привязываю. И тут мне идея в голову приходит.
— Мужик, — говорю, — ты наказан! Отработаешь мне. За то, что деньги мои украл и вообще за моральный ущерб.
— Не крал я твои деньги, я их на шоссе нашел.
— Твои проблемы, — говорю, — ничего не знаю. Значит, мы идем сейчас к шоссе, и ты мне ловишь машину. Мы садимся, и ты меня довозишь до дому.
— А где ты живешь-то? — говорит мужик.
— На Выхино я живу.
— О-о-о… — говорит мужик. — Это ж через весь город…
— Все, — говорю, — замолкни: А тебе куда?
— А мне в Фили, — говорит мужик.
— Ладно, потом поедешь в Фили. Угощаю. Но сначала меня на Выхино закинешь. Я плачу. Правда, деньги у меня в валюте, но если надо, в обменник заскочим круглосуточный. Понял?
— Понял, — говорит мужик.
А глаза у него уже совсем офигевшие. Ну, — я его в общем-то понимаю. Идем мы к шоссе. Я потихоньку лишнюю руку свою убрал вообще, чтобы с виду — нормальная собака. А что с мобильником — так ничего странного, в двадцать первом веке живем, сейчас у каждой собаки мобильник.
Короче, слушай, что было. Выходит мужик на дорогу, поднимает руку — и первая же тачка останавливается. Мужик открывает переднюю дверь и засовывает туда голову. Я ушами пошевелил и слушаю, о чем у них разговор.