Хельсрич
Шрифт:
Несмотря на преклонный возраст, спина Курова осталась прямой, на нём был надет запачканный мундир цвета охры с чёрной тесьмой и бронежилет. Не было ни признаков многочисленных медалей, ни малейшего намёка на золото, серебро, орденские ленты или иные атрибуты роскоши. Он был человеком возглавляющим Совет Армагеддона в течение десятилетий; добившимся уважения своих людей пробираясь по колено в серных болотах и папоротниковых лесах после последней войны; охотясь на выживших ксеносов в печально известных взводах Охотников на орков.
Он сошёл вниз по рампе, надвинув фуражку на глаза, защищаясь
Куров двигался со своей потрёпанной бандой телохранителей без всяких видимых усилий сохраняющих вполне приличное построение. Генерал привёл их к ожидающим ”Громовым ястребам”, каждый из которых всё ещё издавал приглушённое машинное завывание из выключенных стартовых двигателей.
Восемнадцать челноков. Куров узнал это из первого же рапорта поступившего в ауспик едва Храмовники приземлились. Сейчас они стояли в неорганизованных неподвижных шеренгах, трапы убраны, а люки задраены. На днищах, тупых носах и краях крыльев ещё мерцали тепловые щиты — последствие планетарной высадки.
Трое астартес стояли перед флотилией ястребов подобно статуям и невозможно было определить, из какого именно челнока они высадились.
Только один из них носил шлем. Он смотрел через рубиновые глазные линзы стального черепа.
— Ты Куров? — требовательно спросил один из астартес.
— Я, — ответил генерал. — Это мои…
Одновременно, три безжалостных воина выхватили своё оружие. Куров непроизвольно отступил назад, не от страха, а от удивления. Оружие рыцарей ожило под звуки пробудившихся элементов питания. Молнии, управляемые и пульсирующие, покрыли смертоносные лезвия трёх артефактов.
Первым был гигант, облачённый в чёрную броню инкрустированную бронзой и золотом, поверхность доспеха мелким готическим шрифтом покрывали изложения героических деяний Храмовника, брелоки, трофеи, символы чести из красных восковых печатей и полос папируса. Он сжимал двуручный меч, клинок был длиннее Курова, а острие воткнуто в землю. Лицо воина создали битвы, которые он вёл — квадратная челюсть, шрамы, резкие черты и отсутствие эмоций.
Второй астартес носил скромный чёрный доспех и изношенный плащ из тёмной ткани с алой подкладкой. Его меч ничуть не походил на великолепную реликвию первого рыцаря, но длинный клинок из тёмной стали был не менее смертоносным, несмотря на свою простоту. Лицу рыцаря не хватало непринуждённого спокойствия первого. Он пытался скрыть усмешку, вонзая наконечник меча в землю.
И у последнего Храмовника в шлеме не было меча. Рокрит у него под ногами слегка дрожал и крошился от булавы, ударившейся с глухим стуком о землю. Навершие оружия, стилизованный рыцарский крест поверх крыльев Имперского орла, протестующе вспыхивало, молнии потрескивали соприкасаясь с землёй.
Все три рыцаря встали на голени и опустили головы. Это произошло спустя всего три секунды после слов Курова.
—
Рыцари кивнули, слыша свои имена.
Хелбрехт продолжил, его голос протяжно гремел.— На борту наших судов на орбите остались маршалы Рикард и Амальрик. Мы прибыли, чтобы предложить вам наши мечи, нашу службу и жизни более чем девятисот воинов для защиты вашего мира.
Куров молча стоял. Девять сотен астартес… Целые системы захватывали таким количеством. Он встречал с дюжину командующих Адептус Астартес за последние недели, но лишь некоторые из них прибыли со столь внушительной силой.
— Высший маршал, — наконец произнёс генерал. — Сегодня вечером мы созываем военный совет. Вам и вашим воинам там будут рады.
— Да будет так, — молвил Высший маршал.
— Рад слышать это, — ответил Куров, — добро пожаловать на Армагеддон.
Глава вторая
Покинутый крестовый поход.
Райкен не улыбался.
Он всю жизнь верил, что не стоит стрелять в посыльных, но сегодня готов был покончить с этой привычкой. Сзади нависала противовоздушная турель, чья тень накрывала и защищала от тусклого света восходящего солнца. Отряд его людей работал с орудием, как и с бесчисленными другими на стенах на протяжении последних двух месяцев. Оно почти уже было в рабочем состоянии. Конечно, солдат никак нельзя было назвать техниками, но они знали базовые ритуалы обслуживания и калибровки.
— Через минуту проверочный залп, — заговорила Вантин, чей голос приглушала маска респиратора.
И тут показалась курьер. В тот же момент Райкен перестал улыбаться, хотя она была прямо перед глазами — типичный чопорный и на первый взгляд недалёкий тактик.
— Я хочу, чтобы эти приказы перепроверили, — потребовал он — уважительно, но потребовал.
— Сэр, при всём должном уважении, — посыльная поправила охровую униформу, — эти приказы отдал сам Старик. Он изменяет дислокацию всех войск, и Стальному легиону выпала честь первым сменить позицию.
Эти слова убили в Райкене желание спорить. Так значит это правда. Старик вернулся.
— Но Хельсрич же в половине континента от сюда, — он всё равно попробовал возразить, — а мы уже несколько месяцев ремонтируем орудия на стенах Гадеса.
— Тридцать секунд до проверочного залпа, — крикнула Вантин.
Посыльная, которую звали Кирия Тиро, тоже не улыбалась. Во время службы квинтус-адъютантом у генерала Курова рядовые и плебеи вечно сомневались в переданных ей приказах, как будто она бы осмелилась изменить хоть слово в инструкциях генерала. Тиро была уверена, что у других адъютантов таких проблем нет. По каким-то причинам она просто не нравилась этим низкорождённым мерзавцам. Возможно, они завидовали положению Кирии? Если так, то они ещё большие идиоты, чем она думала.