Хельсрич
Шрифт:
— Я полковник Саррен из 101-го Стального легиона и главнокомандующий всеми войсками Имперской гвардии обороняющими улей. Он протянул руку возвышавшемуся над ним рыцарю, но поняв, что Храмовник не собирается снисходить до рукопожатий, отдал честь.
Каждые несколько секунд раздавались приглушённые щелчки из-под шлемов рыцарей. Саррен был абсолютно уверен, что они переговариваются друг с другом по воксу. Ему это совсем не понравилось.
— Кто остальные? — спросил первый рыцарь. Огромной и тяжёлой булавой он указал на штаб Саррена, вольно
— Они здесь, сэр рыцарь, — ответил Саррен. — Позвольте их представить.
— Реклюзиарх, — прорычал Гримальд. — А не ”сэр рыцарь”.
— Как пожелаете, реклюзиарх. Это Кирия Тиро, квинтус-адъютант генерала Курова. Гримальд взглянул на стройную тёмноволосую женщину. Она и не попыталась отдать честь. Вместо этого она заговорила.
— Я исполняю обязанности офицера связи между прибывшими на планету войсками, такими как ваши рыцари реклюзиарх, Легионы титанов и солдатами улья Хельсрич. Просто вызовите меня, если вам потребуется моя помощь, — завершила она.
— Так и сделаю, — сказал Гримальд, совсем не собираясь так поступать.
— Это комиссар моего штаба Фальков, — продолжил полковник Саррен.
Названный офицер щёлкнул каблуками и безукоризненно сотворил знак аквилы на груди. Тёмная униформа комиссара резко выделялась среди охряных мундиров офицеров Стального легиона.
— Это майор Мордекай Райкен, второй офицер 101-го и начальник штаба обороны города.
Райкен осенил себя аквилой и осторожно склонил голову в приветствии.
— Командующий Кортен Барасат, — продолжил представлять офицеров Саррен, — из 5082-го Имперского авиакрыла.
Кортен, худощавая молчаливая фигура в сером лётном комбинезоне, энергично отдал честь.
— Мои люди были в ”Молниях”, прикрывавших ваше приземление, реклюзиарх. Мне приятно вновь служить рядом с Чёрными Храмовниками.
Гримальд сузил глаза позади обманчивой усмешки шлема. — Ты служил с Рыцарями Дорна прежде?
— Собственной персоной — девять лет назад на Датаксе — а весь 5082-й как минимум четыре раза. Шестнадцать наших истребителей отмечены геральдическим крестом, с позволения маршала Крестового похода Датакс Таррисона.
Гримальд уважительно склонил голову, его отношение к пилоту было очевидно даже несмотря на надетый шлем.
— Для меня это честь, Барасат, — произнёс он.
Майор сдержал довольную улыбку и отдал честь ещё раз.
После чего отступил в строй высших офицеров Стального легиона. В конце шеренги стояли ещё двое мужчин, один в чистой украшенной медалями лазурной униформе, гораздо более синей, чем небо этого мира, другой в забрызганном машинным маслом комбинезоне.
Полковник Саррен указал на худого мужчину в безупречной униформе.
— Достопочтенный примус-модератус Валиан Карсомир из Легио Инвигилаты, член экипажа благословленного ”Вестника Бури”.
Гримальд кивнул, но
— Модератус, — сказал рыцарь. — Ты говоришь от имени своего легиона?
— В полной боевой группе, — ответил человек. — Я говорю от имени принцепс-майорис Зархи Мансионы. Остальные части Инвигилаты сейчас заняты.
— Удача сопутствует нам раз вы всё ещё здесь, — произнёс Гримальд. Пилот титана осенил себя шестернёй механикус, сцепив пальцы на груди, а Саррен представил последнего человека.
— И начальник доков Томаз Магхерн, старший бригадир Профсоюза докеров Хельсрича.
Рыцарь помедлил и всё равно кивнул, словно перед ним стоял военный. Нам предстоит многое обсудить, — обратился Гримальд к слегка вспотевшему на душном вечернем воздухе полковнику.
— Конечно. Прошу следовать за мной.
Томаз Магхерн не знал, что и думать.
Как только он вернулся в доки и вошел на склад, его окружили подчинённые и засыпали вопросами. Сколько было астартес? Какого они роста? Что ему особенно запомнилось? Верными ли оказались слухи?
Томаз не знал точно, что сказать. При встрече не было никакой торжественности. Высокий воин с лицом-черепом, казалось, не воспринимал его всерьёз. Рыцари в чёрной броне, выстроившиеся рядами, были молчаливы и нечеловечески бесстрастны, не желая никак контактировать с делегацией улья
Он отвечал на вопросы с некоторой неопределенностью, компенсируя её весьма убедительной притворной улыбкой.
Час спустя он вернулся в кабину своего крана, энергично плюхнулся в скрипящее кожаное кресло и врубил осевой механизм, снова приводя в действие погрузочные тиски. Рычаги управляли вертикальным положением тисков и захватами магнитных когтей. Томаз опустил крюк на палубу ближайшего к нему грузового танкера и стал поднимать подцепленный ящик вверх. Маркировка на борту прочного металлического контейнера бросилась ему в глаза. Ещё прометиум. Последняя на этой неделе поставка топлива для танков Имперской гвардии прибыла. Сухпайки и топливо — единственные грузы, с которыми они работали в последние месяцы.
Он пытался не зацикливаться на своей встрече с астартес. Он ожидал воодушевляющую речь закованного в золотой доспех воина. Он ожидал целей и обещаний, клятв и речей.
В целом, решил Томаз, это был день разочарований.
Город.
Я командую городом.
Подготовка шла уже несколько месяцев, но до прибытия Великого врага в систему, предположительно, оставались считанные дни. Мои люди, горстка рыцарей оставшихся со мной на Армагеддоне — рассредоточились по всему разросшемуся улью. Они должны будут вдохновлять солдат в самом пекле схватки.