Хельсрич
Шрифт:
— И всё же, — лицо Хелбрехта было неумолимым и словно высеченным из камня, — здесь должен остаться командующий.
— Нет, — кровь рыцаря похолодела, — не делай этого.
— Это уже свершилось.
— Нет, — сказал Гримальд, вкладывая в слово всё свою волю, — Нет.
— Сейчас не время. Гримальд, решение принято. Я знаю тебя, как знал Мордреда. Ты не откажешься от этой чести.
— Нет, — вновь повторил Гримальд, достаточно громко, чтобы на него начали коситься.
Хелбрехт не сказал ничего. Гримальд шагнул
— Я своими руками вырву чёрное сердце Великого Врага и повергну его богохульный флагман на землю Армагеддона в дожде священного огня. Хелбрехт, не оставляй меня здесь. Не лишай меня этой славы.
— Ты не откажешься от этой чести, — повторил Высший маршал, чей голос был столь же неумолимым, как и лицо.
Гримальд не хотел здесь больше находиться. И, что хуже, он знал, что здесь и не нужен. Пока обсуждали тактику будущих орбитальных боёв, реклюзиарх отвернулся от голографического дисплея.
— Брат, подожди, — голос Хелбрехта звучал как просьба, а не приказ, и потому отказать было гораздо легче.
Гримальд без лишних слов покинул зал.
Их цель называлась с типичной для этого мира мрачностью — Хельсрич.
— Кровь Дорна, — с чувством выругался Артарион, — ну и вид.
— Он… огромен, — прошептал Неровар.
Четыре ”Громовых Ястреба” рассекали сернистое небо, разгоняя болезненно-жёлтые облака. Из кабины ведущего корабля шесть рыцарей смотрели на громадный город внизу.
И громадный — было ещё мягко сказано.
Под вой стартовых двигателей четыре ястреба в изящном единстве облетели один из высочайших индустриальных шпилей. Серо-голубой, извергающий густой дым в грязное небо, один из сотен.
Звено прикрытия, состоявшее из маленьких, манёвренных и предназначенных для завоевания господства в воздухе истребителей ”Молния”, кружило вокруг кораблей астартес. Их не приветствовали и не прогоняли, просто игнорировали.
— Не может быть, что из всех астартес в город послали только нас, — Неровар снял белый шлем и под шипение выравнивающегося давления уставился невооружёнными глазами на сверкающий внизу метрополис. — Как мы будем защищать его в одиночку?
— Мы не будем одни, — заговорил сержант Бастилан. — С нами гвардия. И ополчение.
— Люди, — усмехнулся Приам.
— Легио Инвигилата высаживается к востоку от города, — сообщил мечнику Бастилан. — Титаны, брат мой. Не думаю, что ты станешь смеяться над ними.
Приам не ответил. Но и не согласился.
— Что это?
При словах лидера рыцари подались вперёд. Гримальд показал на обширную полосу покрытой рокритом дороги, достаточно широкую, чтобы на ней приземлился крейсер или неуклюжий войсковой транспорт Имперской гвардии.
— Шоссе, сэр, — ответил пилот. Он сверился с приборами. — Магистраль Хель.
Какое-то время Гримальд молчал, просто глядя на колоссальную дорогу и тысячи и тысячи транспортов, спешивших в обоих направлениях.
— Это шоссе — как хребет города. Я вижу, что от него отходят сотни ответвляющихся дорог и объездных путей.
— И что? — спросил Приам, интонация мечника ясно показывала, как мало его заботит ответ.
— И то, — Гримальд повернулся к отделению, —
Неровар покачал головой. Только его лицо не было скрыто шлемом. И оно выглядело настолько неуверенным, насколько может выглядеть лицо астартес.
— Реклюзиарх, — он запнулся, произнося новый титул Гримальда. — Как мы защитим… всё это? Бесконечную дорогу, которая ведёт в тысячи остальных.
— Мечом и болтером, — ответил Бастилан. — Верой и пламенем.
Гримальд узнал в речи сержанта собственные слова. В наступившей тишине он смотрел на город внизу, на безумно широкую дорогу, которая оставляла весь улей открытым, доступным.
Уязвимым.
Глава третья
Улей Хельсрич
”Громовые ястребы” приземлились на спроектированную для перевозки грузов посадочную площадку. Подъёмные краны разъехались, а сервиторы с шумом отодвинулись подальше от струй горячего воздуха из двигателей приземляющихся челноков.
Рампы лязгнули о землю, и четыре десантно-штурмовых корабля выпустили наружу своих пассажиров — сто рыцарей дисциплинированными шеренгами выстроились в боевой порядок перед ”Громовыми ястребами”.
За высадкой наблюдал, безуспешно стараясь скрыть своё изумление, полковник Саррен из 101-го Стального легиона Армагеддона. Он стоял сжав руки на весьма упитанном животе. Рядом с ним расположилась дюжина людей — военные и гражданские — все в разной степени взволнованные присутствием перед ними сотни гигантов в чёрной броне.
Полковник откашлялся, проверил все ли пуговицы на бледно-жёлтой шинели застёгнуты, и направился к Храмовникам.
Один из гигантов, в шлеме в виде сияющего серебром и сталью усмехающегося черепа, двинулся навстречу полковнику. За ним следовали ещё пять рыцарей, каждый нёс меч и массивный болтер, а один держал ещё и штандарт. На знамени, лениво колеблющемся от слабого ветра, был изображён красно-чёрный шлем-череп рыцаря, омываемый сверху золотой благодатью аквилы.
— Я Гримальд, — произнёс первый рыцарь, похожие на драгоценные камни глазные линзы шлема пристально уставились на тучного Саррена. — Реклюзиарх Крестового похода Хельсрич.
Только полковник набрал побольше воздуха, чтобы ответить на приветствие, как выстроившаяся сотня рыцарей в едином порыве, от которого мурашки побежали по коже, нараспев произнесла боевой клич.
— Imperator Vult!
Саррен посмотрел на рыцарей, стоявших в пять рядов по двадцать воинов. Никто из них не шелохнулся, пока они кричали на высоком готике: ”Так хочет Император!”