Хельсрич
Шрифт:
— Закройте город.
Четыре тысячи противовоздушных башен вдоль стен города пришли в боевую готовность и нацелили многоствольные орудия в небо.
На бесчисленных шпилях и крышах мануфакторий оборонительные лазеры сделали то же самое. Ангары и склады, переделанные для использования военно-морскими эскадрильями, подготовили короткие рокритовые взлётно-посадочные полосы, необходимые истребителям с укороченным взлётом и посадкой.
Одетые в серую униформу корабельные солдаты патрулировали
По всему городу недавно установленные импровизированные контрольно-пропускные пункты стали баррикадами и аванпостами готовыми остановить прорвавшегося за стены врага. В тысячах зданий, служивших бараками для Имперской гвардии и ополчения закрывали броневыми щитами окна и двери.
Объявления из вокс-башен приказывали гражданам улья, не занятых на жизненно важных производствах оставаться в своих домах, пока не прибудут гвардейцы и не сопроводят их в подземные убежища.
Магистраль Хель — жизненная артерия улья, была перекрыта контрольно-пропускными пунктами гвардии, расчищающими её от гражданских машин, освобождая место для танков и шагающих ”Часовых” быстро громыхающих в походном построении, растянувшемся более чем на километр. Подразделения бронетехники сворачивали, как только оказывались в городе.
Хельсрич был закрыт и его защитники сжимая своё оружие смотрели в промозглое небо.
Невидимые никем в городе, сто рыцарей — разделённые расстоянием, но объединённые кровью полубога в их венах — преклонили колени в молчаливой молитве.
Спустя восемнадцать минут после начала воя сирен, случилась первая серьёзная проблема с развёртыванием войск. Представители Легио Инвигилаты потребовали разговора с командующим улья.
Спустя сорок две минуты вспыхнул первый порождённый паникой бунт.
Я задаю Саррену обоснованный вопрос и он даёт мне ответ, который я совсем не хочу слышать.
— Три дня, — говорит он.
Инвигилате нужно три дня. Три дня, чтобы закончить монтировать и вооружать титанов в пустошах, прежде чем они могут быть развёрнуты в городе. Три дня до того как они смогут войти в огромные ворота в неприступных стенах улья и занять свои позиции в городе согласно принятому плану действий.
И затем Саррен делает всё ещё хуже.
— Через три дня они решат, должны ли они прийти к нам на помощь или развернуться вдоль реки Болиголова вместе с остальной частью их Легио.
Мне потребовалось значительное усилие, чтобы подавить ярость. — Существует вероятность, что они даже не придут к нам на защиту?
— Так и есть, — кивнул Саррен.
— Планы предусматривают, что враг прорвёт орбитальную оборону через четыре — девять дней, — один из других полковников Стального легиона, его зовут Харг, говорит с противоположной стороны стола. — Таким образом мы можем предоставить им время, в котором они нуждаются.
Ни один из нас не сидит. Вой сирен снижен для приемлемого уровня и неусовершенствованные люди-офицеры могут опять нормально говорить.
— Я иду в наблюдательную башню, — обращаюсь
— Да, реклюзиарх.
— Скажите ему, чтобы встретил меня там, — я беру паузу, выходя из комнаты и оглядываюсь через плечо. — Будьте вежливы, но не просите. Прикажите ему.
Глава четвёртая
Инвигилата
Примус-модератус Валиан Карсомир почесал седеющую щетину на подбородке. У него было мало времени, о чём модератус недвусмысленно сообщил.
— Не только у тебя, — кивнул Гримальд.
Улыбка Карсомира была мрачной, пусть и отчасти понимающей, — реклюзиарх, разница в том, что я не собираюсь здесь умирать. Моя принцепс-майорис всё ещё размышляет, стоит ли вести Инвигилату в Хельсрич.
Рыцарь подошёл к перилам, сочленения доспехов жужжали от малейшего движения. Наблюдательная платформа была всего лишь скромной площадкой на центральном шпиле штабной крепости, но каждую ночь Гримальд поднимался сюда и долго наблюдал за тем, как улей готовится к войне.
Далеко за городскими стенами у самого горизонта генетически улучшенное зрение позволяло разглядеть смутные силуэты титанов. Там, в пустошах, готовились машины Инвигилаты. Громоздкие посадочные модули неуклюже поднимались обратно на орбиту — шла последняя фаза развёртывания войск Империума. Скоро, уже через считанные дни, не будет надежды высадить ещё хоть что-то на поверхность.
— Это величайший из портовых городов Армагеддона. На нас готова обрушиться самая огромная орда зелёнокожих, которая когда-либо вторгалась в Империум Человека. — Астартес не повернулся к пилоту титана. Он продолжал смотреть на огромные боевые машины, скрытые дымкой поднятого далёкими бурями песка. — Карсомир, нам нужны титаны.
Офицер шагнул к Храмовнику, его бионические глаза — линзы из многогранного нефрита в бронзовой оправе — щёлкали и крутились, смотря вдаль за пристальным взором рыцаря.
— Я знаю о вашей потребности.
— Моей? Это нужно улью. Нужно Армагеддону.
— Если угодно, потребности улья. Но я не принцепс-майорис. Я доложу ей про оборонительные укреплениях улья, но решение останется за ней. Инвигилате поступают настойчивые запросы из других городов и от других частей.
Гримальд задумчиво закрыл глаза. А шлем-череп продолжал неотрывно смотреть на далёких титанов.
— Я должен с ней поговорить.
— Реклюзиарх, я её глаза, уши и голос. Что знаю я — знает и она, она приказывает мне говорить. Если вы хотите, то — возможно — я смог бы организовать переговоры по воксу. Но я здесь — а я не последний человек — показываю серьезность намерений Инвигилаты.
Несколько секунд Гримальд молчал.
— Я ожидал этого. И я вижу твоё звание. Скажи мне, модератус, возможен ли личный разговор с принцепс-майорис?