Храброе сердце
Шрифт:
— Это моя шляпа, — говорит она. — Я прикончила грабителей.
Она грязная и потная. Ее длинные, кучерявые светлые волосы собраны сзади в хвост. У нее полные розовые губы. Женские изгибы спрятаны под длинным платьем. Глаза затуманенные темной пеленой печали. Поверх ее волос повязан шарф, натянут низко на лоб. Её осунувшиеся лицо, говорит, што она уже давно не спала. Но от её красоты сердце замирает.
— Вы Молли, — говорит Томмо. — Молли Айка.
— Айк мертв, — говорит она.
— Где Джек? — спрашиваю
— Джек? — переспрашивает она.
Она хмуритца.
Я вырываю шляпу у Томмо.
— Это его шляпа, — говорю я. — Где он? Черт возьми, — кричу я, — где Джек?
— Не знаю, — говорит она. — Я не видела его с тех пор, как...Слушай, а ты, вообще, кто такая?
— Это его шляпа! — гну я свое. — Где он?
— Ушел, — говорит она.
— Как...его здесь нет? — спрашиваю я.
— Здесь никого нет, окромя меня, — говорит она.
Дождь потихоньку иссякает. Капля за каплей.
— Его здесь нет, — шепчу я. — Он ушел.
Слезы начинают катитца по моему лицу, которые я тут же стираю.
— Я говорила ему, што это вшивая шляпа, но... она не стоит того, штобы иза нее плакать.
Когда она говорит, она смотрит на меня. Опуская свое ружье. Оставляет свою лошадь и подходит ко мне. Она останавливаетца в шаге от меня. Она смотрит на сердечный камень.
— Бог ты мой. — Она шепчет это так, будто не может поверить в то, што видит. Она поднимает на меня глаза. — Сердечный камень Джека, — говорит она. Она тянитца ко мне. Стягивает мою чалму с лица. Проводит пальцами по моей родовой татуировке. Они дрожат. Я чувствую запах спиртного.
— Ты - Саба, — понимает она. — Што ты здесь делаешь? Где Джек?
— О чем это ты? — спрашиваю я. — Он послал за мной. Он в беде. Я получила сообщение, что должна встретца с ним здесь в полнолуние.
— Но...как? Не понимаю. Я думала он был с тобой, — говори она. — Я думала...
— Саба! — Это Лью.
— Эмми! — зовет Томмо. — Это Молли!
Мы с Молли смотрим друг на друга, когда Лью, Эмми и Траккер подбегают.
— Молли! — Эмми кричит. Она бросаетца на нее, обнимая ее за талию.
Молли высоко подымает руки.
— Кто вы, черт возьми? Слим?
Слим подходит к нам, перевязанный, опираясь на Маив. Его лицо потное и бледное.
— О Боже, Слим, што произошло?
– Молли отстраняетца от Эмми и бросаетца к нему.
— Тонтоны подстрелили меня на дамбе, - говорит он.
– Думаю, им не понравился мой наряд.
Она смотрит на нас.
— Как ты ввязался в это? — спрашивает она.
Он кладет свою здоровую руку ей на плечо и обнимает ее.
— Меня похитили, — говорит он. — Долгая история. Ты в порядке?
— Да, — говорит она. — Я ожидала это. Безнадега последний оплот безнравственности и низкой жизни. Я уверена, што они бы добрались до меня и раньше, но они чертовски хорошо знают, што
Он слегка весело улыбнулась ему.
— Ну, тогда доставка отменяетца, — говорит он.
Молли бросает взгляд на нас. Ее лицо становитца бесстрастным.
— Ой, да ладно тебе, можешь говорить свободно, — говорит он. — Они нашли оружие.
— Будем действовать по запасному плану, — говорит она. — Ты доставишь это Брэму и Кэсси.
— Я так и знала! — Маив наставляет палец на Лью. — Сопротивление! Он перевозит оружие, а Безнадега только часть этого. Я права или я права?
— Ты не ошибаешься, — говорит Слим.
Я хватаю Молли за руку.
— Молли, — говорю я. — Пожалуйста, почему ты сказала, што думала, что Джек был со мной?
— Он сказал, што пойдет за тобой, — говорит она. — Когда он пришел, штобы рассказать мне о Айке. Он собирался встретитца с тобой. Ты же направлялась на запад, да?
— Когда ты виделась с ним? — говорю я. — Как давно?
— Я...я не знаю, — говорит она. — Кажетца, несколько месяцев назад...
— Молли! Ну, давай же! — я трясу ее. — Это важно!
Когда я трясла ее, платок начал соскальзывать с ее лба. Я увидела розовые рубцы только начавшей заживать раны. Я срываю платок.
Она была заклейменной. Прямо в средине лба.
Ш.
Мне знакомо это клеймо еще по городу Надежды. Накрашенные леди и парни из Райского переулка, которые ложились под незнакомцев, ради чаала или самогона или горстки бусин. Вот таких и Тонтоны клеймили.
Ш.
Шлюха.
Мы сидим на перевернутых ящиках возле Космика. Оловянные бочонки с Моллиным виски из полыни выжили после того, как были подброшены в небо во время взрыва. Мы все пьем, даже Эмми. Этот убойный самогон даже хуже, чем Айковая водка, настоянная на сосновых шишках - от этого у кого угодно глаза вылезут из орбит. Он течет по моей глотке белой болью.
— Сколько их? — спрашиваю Молли.
— Двое, — говорит она.
— Тонтоны, — говорит Маив.
Молли кивает.
— В таверне никого не было, кроме нас с Джеком. После того, как он рассказал мне об Айке, я... Джек единственный человек, которого я знаю, кто забрался за три девять земель, штобы рассказать плохую новость. Я не думаю, што могла бы выдержать, если бы это был кто-то другой, а не он.
Мы молчим. Я только што встретила Молли. Я не знаю ее, но мы связанны друг с другом, она и я через Айка и Джека. Мое сердце болит за нее. Оно болит из-за нее.