И на исходе дня...
Шрифт:
– Шёл бы да сам помог!
– огрызнулся парнишка, ощупывающий мою грудную клетку под курткой.
– От него воняет тухлятиной. Не подцепить бы чего.
– Чтобы подцепить, нужно искать глубже и не рукой, - не удержался я от дельного замечания.
Моего «массажиста» как ветром сдуло:
– Он ещё живой, парни, - сотрясаясь всем телом, оповестил он своих соратников.
Признаюсь, слово «ещё» смутило и покоробило мой нежный слух. Я постарался встать, но тело меня совершенно не слушалось. Плохо. Очень плохо.
–
– Ну чё, горемыка? Подыхаешь? – участливо спросил он, подсвечивая мне в лицо экраном тачфона.
– Помоги мне подняться, - из последних сил прохрипел я.
– Отблагодарю…
– Ага, отблагодаришь, как же. Всё, что у тебя было, мы и так забрали, - сиплый хохотнул и смачно сплюнул рядом с моим лицом.
– На пару доз нам хватит. А вот тебе пора отдыхать.
Больше подумать я ни о чем не успел, так как на мою голову приземлился здоровенный ботинок с рифлёной подошвой.
Терпеть не могу этот город.
Честно говоря, не думал, что снова очнусь, но, видимо, кто-то сверху хорошо похлопотал за меня.
– Как вас зовут? – женщина с узкими карими глазами и копной рыжих волос нагнулась над моим лицом и улыбнулась, обнажая неровные желтые зубы.
– Всё будет хорошо, слышите меня?
Слышу и вижу. Лучше бы ослеп. Что ж ты, мать, так зубы запустила?
– Очень больно? – дама неправильно истрактовала выражение моего лица и, нахмурившись, схватила меня за запястье. Немного помолчав, она пояснила: - Пульс очень слабый, мы едва успели вас откачать. Я уже вколола обезболивающее, скоро мы будем в больнице, потерпите.
Беру свои слова обратно. Чёрт с ними с зубами, ты – прелесть.
Второй раз я пришёл в себя, лёжа на больничной койке, с кучей трубочек выходящих из меня в разные стороны. Слева что-то попискивало, справа кто-то храпел.
– Очнулись? – передо мной вдруг нарисовалась совсем еще молоденькая девушка в белом медицинском халатике.
– Я, должно быть, в раю, - ухмыльнувшись, хотел сделать ей комплимент из разряда «а вы - ангел, только крыльев не хватает», но не смог: закашлялся, согнувшись в три погибели. Все внутренности горели огнём. Придётся отложить личную жизнь на потом. На далёкое-далёкое «потом».
– Ой, вам же нельзя говорить, - переполошилась медсестричка, укладывая меня на спину и одновременно нажимая на кнопку рядом с моей головой. – В вашем-то возрасте такие испытания!
Давай, режь меня без ножа, добей убогого! Мне ведь тридцать три года всего… Или не всего, а уже? Присмотрелся к девчонке – на вид ей двадцать лет с небольшим хвостиком. Ну вот, практически Ольгина ровесница. Интересно, та меня тоже в старики записала?
– Ну-с, что у нас здесь?
В палату «вкатился» пожилой мужчина с аккуратной седой бородкой
– Передумали помирать, я смотрю? – с самым серьёзным лицом спросил меня индивид в белом халате, снимая с шеи фонендоскоп.
– Давайте тогда послушаем ритм вашего сердца. Не шевелитесь, больной, иначе не получится сделать из вас здорового.
Я затих. Самому было интересно, что там с ритмом?
– Ну что ж, - старичок задорно улыбнулся медсестричке, - пациент скорее жив, чем мёртв, на такого и лекарств не жалко. Вколите ему что-нибудь сильнодействующего, пусть поспит.
Я открыл было рот, но вместо слов из моего рта влетел лишь невнятный свист.
– Ну что вы, милый мой, закройте рот, - доктор беззастенчиво хлопнул пухлой ладошкой по моему подбородку. Я даже обалдел от манеры его поведения – никто в здравом уме не позволял себе так со мной общаться. – Сейчас Катюша вас уложит, будете спать сладко-сладко, а когда проснётесь – тогда уже поговорим. Набирайтесь сил, мой хороший.
Старичок выкатился за дверь, сестричка быстро сделала мне укол и, пожелав крепкого здорового сна, последовала за доктором. Справа по-прежнему кто-то храпел, словно подбадривая меня: мол, давай, присоединяйся, подпевай! И я сдался на милость снотворного и судьбы-интриганки.
Не припомню, когда в последний раз мне снились сны. Чёрно-белые картинки, хаотично мелькающие перед глазами, случались, но я не мог запомнить даже их приблизительных очертаний. И вот, на тебе: точно знаю: сплю, но при этом сижу на бордюре у проезжей части, удивлённо хлопая открытыми глазами.
Ещё раз ущипнул себя для верности - боли не почувствовал, зато на коже остался стремительно синеющий след. К тому же меня знобило. То есть холода, как такового, я не ощущал, но тело трясло, волосы на руках стояли дыбом, и даже губы едва шевелились.
– Что за чертовщина? – с трудом проговаривая слова, огляделся вокруг, чтобы хотя бы приблизительно понять, куда меня занесло. Вдоль дороги, у которой я примостился, бесчисленной чередой тянулись многоэтажные дома с выбитыми окнами и покосившимися рамами. Метрах в трёхстах от меня виднелся небольшой дворик со сломанными качелями. И куда ни глянь – не видно ни души. Разве что та белесая дымка, медленно продвигающаяся вдоль моей дороги… Кого-то она мне напоминает… Оля! Это ведь её фигура, её причёска и даже походка её!
– Ольга! – я вскочил с места и тут же упал назад – ноги отказывались держать слабое тело. – Как всё не вовремя! Оля!!!
Ноль эмоций. Она уплывала всё дальше, а я сидел на проклятом бордюре и смотрел ей в след. Ну уж нет, так дело не пойдёт. Девчонка нашла способ вторгнуться в моё сознание, сумела притащить меня сюда… Но для чего? Всеми фибрами души чувствую, мне здесь быть не положено. Ещё раз осмотрелся вокруг, и вдруг мой взгляд спотыкнулся о небольшую постройку, расположившуюся чуть позади меня.