И проиграли бой
Шрифт:
— Да, Дейкин и мне казался волевым человеком. Слава богу, я до его грузовика и пальцем не дотронулся.
Мак наскреб рукой кучку земли, пришлепнул сверху.
— Беспокоюсь я, Джим. Дик сегодня продуктов не прислал. И весточки никакой, одни только одеяла. Сегодня еще сварят остатки фасоли со свиными костями, а назавтра — лишь немного маисовой каши.
— Ты думаешь, он попался?
Мак похлопал рукой по земляной пирамидке.
— Дик — парень не промах. Вряд ли его схватили. Что случилось — не знаю. А жратву раздобыть надо. Если ребят
— Может, он ничего не сумел набрать. Прислал утром свинью — и все.
— Да, и ее уже съели с фасолью. Дик знает, как много нужно, чтобы прокормить такую ораву. Он уже должен был собрать на подмогу наших сторонников.
— Ну, а как настроение у ребят?
— Сейчас получше. Сегодня они получили хорошую встряску. Конечно, боевого запала надолго не хватит, но завтра похороны убитого товарища тоже на время их дух поднимет, — он выглянул из палатки. — Ты только посмотри, какая тучища! — Выбрался наружу, за драл голову. Огромная черная туча заполонила небо. Набежал колючий ветер, погнал пыль, дым костров, захлопал брезентом палаток, всколыхнул кроны яблонь окрест.
— Похоже, не обойдется без дождя, — заметил Мак. Эх, до чего ж некстати! Зальет наш лагерь как крысиную нору.
— Мак, что ты все волнуешься: то ли будет, то ли нет. Чего беспокоиться? Ребята и под открытым небом ночевали, не привыкать. И от дождя не размокнут. Ты напрасно дергаешься.
Мак снова уселся на землю.
— Может, и напрасно. Ты прав, Джим. Может, мне уже мерещится, только я очень боюсь за нашу забастовку. Столько раз наши труды шли насмарку.
— Ну и что? Ну и что ж, что насмарку? Ты сам говорил, главное, чтоб волнения не затухали.
— Да помню. Не в том дело, продержимся мы еще день-другой или нет. Главное, ребята не забудут, как убили Джоя, как разбили грузовик Дейкина.
— Ты, Мак, прямо как старуха причитаешь.
— Понимаешь, это моя забастовка, вроде как детище. И вот сейчас на моих глазах оно гибнет.
— Да не придумывай!
— Не тебе судить!
— Я как раз думал об этом утром. Ты хорошо знаешь историю?
— Так, чуть-чуть. Чему в школе научили. А что?
— Помнишь, как греки победили при Саламине?
— Учил, наверное, но не помню.
— Так вот, греческий флот оказался заперт в тесной бухте. Охота на край света сбежать. А тут на них персидская армада прет. Ну, командир греков видит, что настроение у людей совсем не боевое, и шлет персам совет, чтоб те все пути к отступлению им, грек ам, отрезали. Смотрят греки утром: без боя не убежать, не увильнуть И дали персам бой. Разбили их флот наголову. — Джим замолчал.
Мимо стали проходить люди — на плитах разогревалась еда.
Мак похлопал ладонью по земле.
— Я понял тебя, Джим. Пока еще не время, но, как знать, вдруг и твой совет пригодится. Мысль хорошая, и грустно добавил: — Я взял тебя сюда, чтобы учить, а, выходит, сам учусь у тебя.
— Чушь!
— Ну, чушь, так чушь! Любопытно, как это люди всегда точно определяют,
11
Их ждала фасоль, сваренная в свином сале. Захватив в палатке котелки, Мак и Джим встали в очередь; им плеснули немного варева, они отошли. Джим достал из кармана деревянную лопаточку, ткнул в котелок, попробовал.
— Это невозможно есть.
— Раньше тебя лучше кормили, а? Хочешь — не хочешь, а съешь, сказал Мак, попробовал из своего котелка и тут же выплеснул все наземь. — Выбрось, Джим, от этого наизнанку вывернет, один жир. Да, ребята шум поднимут.
Они посмотрели на сидящих подле палаток — люди давились, но ели. Грозовая туча поглотила зажегшиеся звезды.
— Ну и достанется нашим поварам. Пойдем-ка в палатку к Лондону.
— А где палатка Дейкина, что-то не видно.
— И не увидишь. Его жена забрала все вещи и вернулась в город. И палатку захватила. Чудной парень этот Дейкин: еле-еле душа в теле, а о добре не забывает. Идем разыщем Лондона.
Они пошли вдоль палаточной улочки. Вот и серая палатка Лондона. У него горел свет. Откинув полог. Мак вошел. Лондон сидел на ящике и держал в руке открытую банку сардин. Его невестка, смуглянка Лиза сидела на циновке и кормила малыша. Увидев Джима и Ма ка, она прикрыла его и грудь лоскутом одеяла, улыбнулась гостям и вновь занялась ребенком.
— Вовремя пришли, прямо к обеду! — усмехнулся Мак.
Лондон смутился.
— У меня кое-что осталось…
— Ты пробовал, что нам приготовили?
— Ага.
— Надеюсь, что и у ребят тоже кое-что осталось. Их надо лучше кормить, иначе они на нас бочку покатят.
— А кормить-то их, похоже, больше нечем. У меня есть еще банка сардин. Хотите?
— Не откажемся. — Мак проворно выхватил протянутую банку и мигом открыл. — Доставай-ка нож, Джим. Уговорим на пару эту баночку.
— Как у тебя рука? — спросил Лондон.
— Ничего не чувствует, — ответил Джим.
Снаружи послышались голоса.
— Вот здесь, где свет горит.
Полог приподнялся, и вошел Дик. Волосы аккуратно расчесаны, в руках — серая кепка. Серый костюм — без пятнышка, только слегка помят. И лишь по запыленным башмакам можно догадаться, что он немало прошел по сельским дорогам. Он постоял у входа, огляделся.
— Привет, Мак. Привет, Джим, — потом повернулся к кормящей. — Как дела, крошка?
У той сразу потеплели глаза, зарумянились щеки. Она кокетливо накинула одеяльный лоскут на плечи.
Мак повел рукой.
— Знакомьтесь, это — Лондон, это — Дик.
— Привет, — бросил Дик и приподнял руку. — А в городе все ж таки смекнули, что к чему.
— Не понимаю. Ты-то что здесь делаешь?
Дик вытащил из нагрудного кармана газету, протянул Маку. Тот развернул ее, и Лондон с Джимом вперились в страницу.