Идущие в ночь
Шрифт:
Появился Одинец, от которого исходил едкий запах дыма. Бедный Корняга! Завтра, когда смогу разговаривать, спрошу — не нужно ли ему каких лечебных трав. Анхайр одобрительно кивнул мне и принялся связывать пленника какими-то особыми узлами. А я перевела взгляд на дерево, под которым разыгралась короткая стычка с вампирами.
Дерево было высоты неимоверной. Голый, лишённый веток ствол уходил ввысь, наверное, на десяток человеческих ростов, и только там разворачивался в плоскую, как шляпка гриба, крону. Я чуть не свернула себе шею, пытаясь разглядеть, что происходит
Тревожно заржал Ветер. Я оторвала взгляд от дерева и обернулась.
Расправив чёрные крылья и сложив ноги в обоих коленках, вампир медленно поднимался от земли. Джерх его знает, как он взлетел, я пропустила этот момент. Но летел он не как птица, не как бабочка и даже не как летучая мышь. Скорее, планировал, как падающий лист — только почему-то не вниз, а вверх. Наверное, ловил воздушные токи. Или магией пользовался.
Меня сразу перестало интересовать, каким образом вампиры летают, когда я увидела, что держит эта тварь в своих многосуставчатых лапах.
Тьма! Одинец, куда ты смотришь! Он же ножны попёр, с-скотина! Что же нам теперь делать?
Я растерянно мяукнула. Одновременно со мной Одинец ахнул и схватился за нож. Но вампира уже было не достать. Анхайр посмотрел на меня. «Что делать?!» — ясно говорил его взгляд. И я вдруг поняла, что. Человеку, ясен пень, на такое дерево не взобраться. А вот карсе… Ох, не хочу… Я вздохнула. Получилось больше похоже на фырканье.
Вампир поднимался вверх по невидимому склону, направляясь к соседнему гигантскому дереву. Я отбросила сомнения и длинными прыжками устремилась туда же.
Мне удалось с разбега запрыгнуть на высоту двух-трёх своих ростов. Вниз я не смотрела. Я просто дала волю звериному телу, положившись на здоровые кошачьи инстинкты. Прочная шершавая кора, вся в крупных морщинах, давала отличную опору когтям. Я поняла, что взобралась уже высоко, когда меня стали обдувать неравномерные порывы ветра. Шерсть у меня на загривке встала дыбом.
Наконец я добралась до первой ветви. Она оказалась толщиной со взрослый дуб, так что по ней можно было прогуливаться вдоль и поперёк. Может, я бы и прогулялась — если бы влезла сюда для собственного удовольствия. Высота меня ничуть не тревожила. Надо сказать, крепкие карсьи когти сильно меняют восприятие мира. Человеку этого не понять. Анхайру, впрочем, тоже.
Я быстро взобралась по стволу до следующей ветви. И тут внутреннее чутьё заставило меня поднять голову.
Сразу два вампира метили в меня огненными шариками. А третий, прижимая одной рукой к груди ножны — наши ножны от нашего меча, Тьма побери! — распластался на стволе и по-паучьи ловко лез вверх. Хвала Близнецам, я не успела задуматься, что делать раньше — ловить похитителя или уворачиваться от шариков. Я прыгнула.
Я взвилась в воздух с ветки, вытянувшись всем телом и замахиваясь лапой в прыжке. Так кошки ловят в воздухе бабочек. Ползущий по стволу вампир пронзительно запищал, когда я вцепилась когтями ему в лодыжку, и
Огненные шарики угодили ему как раз в крылья. Запахло палёной кожей. Вампир дёрнулся и только теперь выронил ножны. Они соскользнули с ветки и, кувыркаясь, полетели вниз. Вампир, изловчившись, вцепился мне в ухо. Я завопила и яростно заработала зубами и когтями.
На нас спикировали ещё несколько тел. Мой вопль боли превратился в боевой клич.
Пьянящий азарт схватки смыл прочь мой человеческий рассудок.
Краешек Четтана выполз из-за горизонта, и красное зарево разлилось над миром. Но запад ещё пылал синим, и ослепительно-яркая полоска Меара висела над краем земли. Смутные дни! Думала ли я когда-нибудь прежде, что увижу на небе одновременно два солнца? Я и Меар-то не надеялась увидеть… Я нервно мурлыкнула и облизнула усы.
Кстати, вот сейчас совершенно отчётливо видно, что именно Меар держит меня в шкуре зверя. Потому что сейчас, когда оба Близнеца смотрят на мир, я — зверь. А во Тьме, равно как и под взглядом одинокого Четтана, — человек.
Синее солнце сползло за горизонт. Я почувствовала, как стремительно распрямляется мой позвоночник, будто освобождённая пружина. Грудь вспыхнула внутренним жаром, в ушах зашумело, а перед глазами встала горячая красная пелена. Закон оборотня безжалостно расплавил моё тело, чтобы отлить его в новой форме.
Когда я снова увидела окружающий мир, огненный шар Четтана уже оторвался от горизонта и всплыл в небо. Мне вдруг стало обидно. Глупо, по-детски — и, главное, непонятно, на кого. Тьма и Тьма! Это что же получается — обещанного Лю-чародеем синего восхода я пока не видела, а теперь и на родной красный посмотреть не могу?! То есть, конечно, хрен с ним, с восходом — но ведь обидно!
Усмехаясь собственным глупым мыслям, я медленно пошла туда, где на фоне утреннего неба рисовался силуэт коня. Жёсткая пыльная трава покалывала босые ноги.
Правильно, что оборотень встречает восход нагим. В городе я об этом не думала. И люди этого не знают. Нагота помогает осознать себя и своё место в мире. А человек боится окружающего мира. Человек всеми доступными способами отгораживается от него, одеждой — в том числе. Конечно, страшно остаться наедине с миром и заглянуть в свою душу. Страшно, потому что там может не оказаться ничего стоящего, а один лишь ненужный хлам. Но только тот, кто преодолеет страх, в конце концов найдёт себя — истинного.
Осторожно ступая, я подошла к Ветру и погладила его по тёплой щеке.
— Устал? — ласково спросила я. — Ничего, теперь уже скоро. Совсем немного осталось.
Ветер недоверчиво скосил на меня карий глаз.
Тёмное небо! Я вдруг услышала свои слова со стороны, и меня как громом шарахнуло. Скоро? Немного осталось?! Да ни хрена у нас не осталось — в смысле времени. А расстояния, наоборот, ещё до хрена! Сегодня одиннадцатый день пути — считая только красные дни. А чародей велел мне быть в Каменном лесу на двенадцатый. То есть завтра. Тьма!