Идущие в ночь

Анна Ли

Я решительно встала и подтянула пояс. Вот и не буду беспокоиться. Найдётся так найдётся. Если уж на то пошло, я и без меча не пропаду. В человеческом теле я больше полагаюсь на лёгкое оружие — кинжал, стилет, метательные ножи. И на свойственную оборотням быстроту движений. Ну, а Карсе оружие ни к чему.

Я поправила ошейник под воротом балахона и подтянула ремни на запястьях. Если что-то меня и раздражало по-настоящему, так это странная одежда.

Одежда представляла собой нечто вроде просторных штанов из тонкой кожи и такой же рубахи с капюшоном, соединённых на поясе — вернее сказать, даже не соединённых,

а… не разделённых, что ли? — потому что никакого шва на поясе не было. Швов в этой неприятной одежде не было вообще нигде. Увидев её в первый раз, я поинтересовалась у колдуна, с кого это он снял такую шкуру. Но старый хрен опять отговорился магией — в том смысле, что это никакая не шкура, а магический предмет. Хотя, по-моему, одно другому не противоречит.

Сначала эта магическая шкура на мне висела, как половик на заборе. А потом как-то вроде обмялась и даже, кажется, уменьшилась в размерах. Но всё равно я обрадовалась, что рукава на запястьях и штанины на щиколотках можно прихватить ремнями из обычной воловьей кожи.

Честно говоря, очень мне не понравилась навязанная колдуном обновка. Может, магическая шкура в бою незаменима — скажем, стрелы отводит или невидимым для врага делает. Не знаю, колдун не уточнял. Но вот ежели мне понадобится в кустики, этот балахон придётся чуть ли не целиком снимать, да ещё приглядывать, чтобы капюшон не обделать. Чего-то господа чародеи здесь не додумали.

Или всё зависит от того, чем человек чаще занимается — сражается или гадит? Я бы всё-таки предпочла, чтобы второе со мной случалось чаще первого. И я имею в виду не понос.

В общем, я решила, как только представится удобный случай, найти себе нормальную одежду. А пока сойдёт и эта. Тем более, что другой у меня — стараниями колдуна — не было.

Собрав сумки, я вышла наружу. Вороной встретил меня укоризненным ржанием. И правда, пора уже в путь.

Ветер нетерпеливо переступал с ноги на ногу, пока я его запрягала. Я перебросила через седло походный двумех и оглядела поляну перед старой мельницей. Та-ак… А где же вулх?

— Вулх! — позвала я негромко.

Мне никто не ответил.

— Хэй, вулх! — крикнула я в полный голос.

Бесшумно раздвинув кусты, зверь появился на поляне и посмотрел мне в глаза. К верхней губе у него прилип окровавленный клочок шерсти. «Ладно, не ори», — говорил его взгляд. — «Позавтракать-то надо перед дорогой?»

— Ну извини, — сказала я вслух, и вскочила в седло.

Едва заметная тропка вела от развалин мельницы на запад. Лёгким движением поводьев я направила вороного по тропе, вглубь Диких земель.

Раннее утро в лесу было прохладным. По обе стороны тропинки рос густой бурьян, мокрый от росы. Вулх, который сразу деловито нырнул в лес и теперь бежал параллельно тропе, надо полагать, уже изрядно промок. Время от времени он серой тенью мелькал впереди, одним прыжком перебираясь по другую сторону тропы.

Как и обещал колдун, Ветер ничуть не боялся хищника. Жеребец шёл лёгкой трусцой и каждый раз при виде вулха косил на меня глазом, интересуясь, не догнать ли его — просто так, для собственного удовольствия. Но мне пока не хотелось торопить ни коня, ни события. В лесу, особенно незнакомом, не стоит без особой надобности мчаться во весь опор. Даже по тропе.

Тропинка, ведущая в нужном мне направлении,

не исчезала и даже никуда не сворачивала. Видно, кто-то ей пользовался хотя бы изредка. Кто-то бывал в глубине Диких земель и возвращался обратно… или наоборот, жил здесь в лесу и иногда выбирался к людям. В любом случае тропа может привести меня к тем, кому известно местонахождение У-Наринны, этого самого Каменного леса.

Я мимолётно задумалась над тем, как может выглядеть каменный лес. Мне нарисовались огромные деревья с неохватными стволами из чёрного камня, чья бугристая поверхность напоминала кору старого дуба. Могучие ветви были неподвижны и совершенно безлистны, и ветер лишь бессильно шуршал в голых каменных кронах. Мёртвый лес. Угрюмый лес. Почему-то он привиделся мне в ненастную погоду, под низко нависшим мутно-серым небом. Бр-р! Как-то не хочется ехать в такое место…

Я встряхнулась и огляделась по сторонам. Вокруг был самый обыкновенный лес. Даже чуточку слишком обыкновенный — совсем такой же, как хорошо знакомый мне лесок к югу от Айетота, куда наши женщины под водительством старухи Фоньи ходили за травами и ягодами. Ну разве что подлесок был погуще, да чаще встречались старые валежины. Точно так же тянулись к небу стройные сосны и терхи, а приземистые многодревы сплетали ветви в вечном объятии. Тусклой медью отблёскивала в свете Четтана тёмная листва дубов, и этот отблеск красной патиной ложился на узорчатые листья соседнего паутинника. Издалека виднелись нежно-алые стволы берёз, будто светящиеся в красноватом полумраке леса.

Наверху, в кронах деревьев, хрипло прочирикивались спросонья воробьи. Лес просыпался — вернее, просыпались те из его обитателей, кто живёт по красному циклу. Звери, птицы и растения синего цикла уснули с заходом Меара. Жизнь леса вдруг показалась мне очень размеренной и какой-то очень правильной по сравнению с жизнью города.

В следующий момент я резко натянула поводья. Ветер встал, как вкопанный.

Справа в кустах кто-то плакал.

Я спешилась, стараясь не шуметь. Рядом со мной тотчас беззвучно возник вулх. Он повёл носом, и на его морде явственно отразилось недоумение.

С удвоенной осторожностью я развела в стороны ветки боярышника. Под кустом была яма — неглубокая, мне по колено. А в яме, спутанное верёвками, ворочалось и всхлипывало непонятно что, похожее на клубок корней.

— Тёмное небо! — вырвалось у меня. — Да что ж это?

Клубок перестал ворочаться и скулить, и откуда-то из его сердцевины вдруг раздался скрипучий голосок:

— Развяжи-и…

Я нагнулась и достала из ямы странное существо. Оно оказалось неожиданно лёгким — может, и впрямь состояло из корней или веток. Я никогда не слышала ни про что подобное. Вулх с сомнением засопел мне в ухо, когда я стала разматывать верёвки.

Освобождённое мной существо я бы не назвала ни зверем, ни человеком. Больше всего оно напоминало корявый сучковатый пенёк с узловатыми корнями, небольшим дуплом и парой кривых веток.

— Ты кто? — спросила я, не надеясь на ответ.

В пеньке вдруг прорезались две трещинки, а из них глянули блестящие чёрные глазки — словно ягоды паслёна.

— Корнягой зовут, — натужно проскрипел пенёк. — Спасибо, вызволила. Возьми — дорогу покажу.

— Чего её показывать, — хмыкнула я. — Тропа сама ведёт.