Идущие в ночь

Анна Ли

Одно только плохо: на хорингов почти не действовала магия. Они сами, казалось, были магией и все ухищрения Седракса не приводили ни к чему. Оставалось уповать только на железо, которое — увы! — благосклоннее относилось к даэну Ассангу и его спутникам, чем к Одиннадцати.

К троим хорингам быстро присоединились ещё двое — плащеносцев больше не осталось. Раненый Халимор полз по камню к месту схватки, словно ему не всё равно было, где умереть. Впрочем, чувствовал Седракс, Халимор не собирался умирать прямо сейчас. Он цеплялся

за жизнь. И не столько из любви к жизни, сколько от желания помочь уцелевшим собратьям.

Но магов было больше, и хотя почти все они были легко ранены, их по-прежнему оставалось Одиннадцать. А хоринги были измотаны тяжёлой схваткой с плащеносцами.

Двое северян наседали на Синда. Коренастый мечник — на Ульфенора. Аншан и Рунси — на Лаэлли и хоринга со шрамом на щеке. Старым, давно заросшим шрамом. Из правого крыла с мечом оставался только маг-анхайр, бьющийся с последним хорингом.

Седракс сосредоточился. И прошептал заклинание Разящего взмаха.

Ульфенор, хоринг со шрамом, и Синд одновременно вскрикнули. Синд, не совладавший сразу с двумя рунными клинками северян, остекленелым взглядом поглядел на Трон. Из груди его торчал один из северных мечей.

— Ха! — злорадно отметил Седракс. — Ещё один!

В тот же миг хоринг Лаэлли достал Рунси, и добил бы его, если бы не Аншан. Изогнутый хадасский меч отвёл смерть на несколько дюймов в сторону, и клинок Лаэлли ткнулся в неподатливый камень с тихим отчётливым звоном. Рунси, зажимая располосованный бок, отступил. На его место бросился один из северян.

Крылья смялись, не сохраняя более боевого построения, Седракс поморщился, но решил, что проще всё оставить как есть, чем пытаться навести порядок.

Время истекало. Мадхет и анхайр, склонившись над невидимым Ассангом на последней ступени пирамиды, отчаянно тормошили тело птицы. Но даэн, крылатый оборотень Чёрного солнца, не шевелился. Только сердце птицы всё ещё стучало, отмеряя мгновения Полночи.

— Саэд ва той У-Наринна! — прошептал Ульфенор, споткнувшись, и упал на камень. Коренастый, связав меч предводителя хорингов хитрым вывертом, вонзил Ульфенору в грудь короткий варварский нож-зубастик.

— Ульфенор! — в отчаянии крикнул хоринг со шрамом на щеке, и в тот же миг Аншан кончиком меча вскрыл ему горло. Лаэлли пытался заслонить собрата клинком, но ему помешали. Ненависть затопила душу хоринга. А Седракс, почувствовав, что Старший на миг потерял контроль над собой, ударил его Касанием пустоты.

Лаэлли безмолвно упал на спину. Смертоносный клинок Аншана просвистел над его лицом, но не задел хоринга. Впрочем, это было уже неважно. Аншан повернулся к Трону, и злорадная улыбка заиграла на его тонких губах.

Северяне и коренастый прижали последнего из ещё сражающихся хорингов к дольмену и хладнокровно изрубили в куски.

Седракс злорадно захохотал. Всё. Они сокрушили всех соперников. Почти всех. И их по-прежнему оставалось

Одиннадцать. Никто из его отряда не был мёртв, хотя почти все были ранены.

Но раны на Троне не в счёт. К тому же, стоит дойти до Трона, как всякие раны тут же перестанут волновать победителя, ибо победитель властен над многим, не только над ранами.

— Наверх! — крикнул Седракс. — Все наверх! Быстро!

Маги, прекратили добивать хорингов и повернулись к Трону, но успели сделать только самые первые шаги.

Раненый Халимор приподнялся из последних сил, нашарил рядом с собой окровавленный нож и без замаха метнул в одного из врагов. В идущего последним темноволосого, как хоринг, мага с северным рунным мечом.

Моран как раз поднял голову. И увидел бросок. Халимор был далеко, дальше, чем может толково метнуть нож — даже стоя! — умелый воин. И тем не менее нож, словно окровавленная молния, рассёк ночь и вонзился прямо в шею магу. Темноволосый дёрнулся, чувствуя, как цепенеет позвоночник, последним усилием воли призвал на помощь всю свою магическую силу, и умер, так и не успев понять, что магия не поможет.

Седракс, ещё не веря, глядел на труп темноволосого — на крушение всех надежд победить и занять Трон.

— Кйан! — позвал он, словно мёртвый мог откликнуться.

Кйан не откликнулся. Не мог.

А Халимор, искривив губы в торжествующей гримасе-улыбке, без чувств рухнул на камни. Он был счастлив. Потому что хоринги тоже не любят напрасных жертв. А последний его бросок сделал все предыдущие жертвы не напрасными.

— Тьма-а-а-а-а-а!!!! — в отчаянии закричал Седракс, воздев руки к небу. Он заглушил даже песнь демонов Ночи. — Я убью вас всех! Ассанг! Оборотни паршивые! Я убью вас! Пусть я не могу теперь победить! Но и вам не победить тоже, слышите! Вперёд, отродье! На Трон!

Маги, на миг застывшие, снова шагнули к ступеням. Все, кроме седоволосого с разбитой скулой. Этот вдруг опустил меч, зло плюнул под ноги и решительно пошёл прочь от Трона.

— В чём дело, Шагрибба? — окликнул его Седракс.

— Я ухожу, — не оборачиваясь, бросил тот. — Нам уже не выиграть. А драться впустую я не люблю, ты же знаешь. Зритель верней уцелеет.

Седракс скрипнул зубами и ничего не ответил.

Вслед за Шагриббой к дольменам направился маг-анхайр. Угрюмо. Ссутулившись. Его Седракс даже не окликнул.

Коренастый маг-мечник секунду поколебался, но потом всё же шагнул к Трону. Кажется, он намеревался схлестнуться с Мораном, словно его сильно занимал вопрос — кто же из них лучше?

Моран, наблюдавший за магами сверху, взялся за Опережающего. Похоже, его тоже занимал этот вопрос.

— Тури! — сказал он, легко — и откуда брались силы? — спрыгивая на ступень ниже. — Займись чародеем. Я займусь этими…

Тури неразборчиво огрызнулась через плечо. В том смысле, что и так занимается именно чародеем. А толку-то?