Идущие в ночь
Шрифт:
Оба мага поднимались к заклятиям всё более и более высоких ступеней, но пока ещё никто не желал уступить. Вдруг один из Одиннадцати вздрогнул, отчаянно взвыл и рухнул на четвереньки, стремительно теряя человеческий облик.
Моран пошатнулся. Он был в ужасе. Перед ним метался в припадке безумия анхайр — такой же, как он сам. Только наделённый умением мага.
— Что ты сделал? — он невольно схватил Ассанга за руку.
— Это Смятение, — тихо сказал Ассанг, высвобождаясь. — Не мешай. Я сам едва сохраняю контроль… уйди, Моран!
Седракс
Морану отчаянно захотелось быть где-нибудь далеко отсюда, залечь в кусты до красного пересвета, а когда Четтан станет властен над его телом — выть, долго и протяжно, выть в тоске и ненависти. Он, Моран, должен убить собрата? Такого же отверженного людьми, вулха в двойной шкуре, скрывающего истинный облик от всех? Будь проклята эта магия!
Но вулх уже снова становился человеком, и Седракс открыл глаза, и Одиннадцать снова угрожали Троим, а за спиной иссохшие полосатые уроды в призрачных плащах, сотканных из самой Тьмы, наступали на хорингов, и Опережающий нервно звенел в руке, ожидая схватки… Моран прикоснулся к ошейнику. Потом. Всё потом. Если они выживут. Ведь убивают же люди людей, в конце концов?!
Да, но вулхи не убивают вулхов.
Аншан вдруг выкрикнул что-то злобное и неразборчивое. И метнул в Ассанга обыкновенную серебряную звёздочку. Пятилучевик с бритвенно заточенными лучами.
Ассанг молниеносно обернулся и отпрыгнул в сторону. Звёздочка с почти неслышным свистом пронеслась рядом с его лицом, стукнулась о дольмен и со звоном упала на камень.
И всё-таки он отвлёкся. Обычный огненный шарик, ничем не отличающийся от тех, которыми бросались крылатые вампиры, вырвался из ладони мага левого крыла и попал Ассангу в плечо.
— Дж-ж-ж… — успел сказать Ассанг и упал. Тело его странно замерцало, изогнулось в судороге — и пропало. Только кучка одежды глупо валялась на камнях, разметав пустые штанины и рукава.
Тури и Морану показалось, что их вновь настигла магическая слепота. Но длилась она лишь крохотный обломок мгновения. Зрение вернулось к мадхету и анхайру — обычное зрение оборотней, лучше звериного и человеческого, но не сравнимое с Истинным взглядом. Заклятие Истинного взгляда развеялось с исчезновением Ассанга.
Седракс обессиленно шагнул назад, взмахом руки отсылая оба крыла магов в обычный бой. Поединок с Ассангом исчерпал его мощь. Ему нужна была передышка, чтобы восстановить способность управлять силой Одиннадцати.
Аншан сверкнул глазами на предводителя:
— Зачем беречь магию? Вот он — Трон!
— Есть ещё Ульфенор, — холодно сказал Седракс. — Я опасаюсь шерхов. И тебе того же советую. Или ты не совладаешь с двумя недоносками без помощи магии?
Аншан томно улыбнулся. Сверкнули белые зубы под щёточкой чёрных усов.
Двое оборотней
Моран не медлил. Он хмуро усмехнулся и шагнул вперёд. Опережающий совершил филигранный проворот и обрушился на коренастого мага-человека, одного из Одиннадцати. Тури, лишившись магического зрения, растерянно заморгала. Она попыталась воспользоваться внутренним взглядом, который вёл её к У-Наринне, но это была ошибка. Всё вокруг сверкало таким нестерпимым золотым огнём, что Тури в ужасе мысленно зажмурилась. Нет уж, магию лучше оставить чародеям. Да где же Ассанг, джерхова задница! Неужели Седраксу удалось отправить его во Тьму?!
Седракс вполне мог рассчитывать на успех — десять против двоих. Он не учёл только одного: маги редко владеют мечом лучше наёмников. Или лучше телохранителей. Моран быстро ранил двоих магов в левом крыле и оглушил третьего, а сам всего лишь слегка оцарапал щёку о чужую гарду в стремительном выпаде. Тури осталась стоять, привалившись спиной к дольмену. Двое светловолосых магов с длинными северными мечами насели на неё, загородив от остальных. Девушке приходилось трудно. С любым другим мечом в руке она давно бы рухнула под клинками северян. Но Опережающий, казалось, сам рвался навстречу вражеской стали.
Мечи северян тоже были непростыми. Текучая вязь рун опоясывала длинные рукояти, переходя в узор плетёных гард, ветвистых, как растопыренные оленьи рога. При каждом скресте с Опережающим магические клинки вспыхивали ярко-зелёным светом. Тури только щурила глаза и берегла дыхание, стараясь поспеть рукой и всем телом за движением Опережающего. Схватка поглотила её целиком.
Стрелы у магов к этому моменту уже закончились. Остались в телах врагов, разбросанных в первом и втором кругах У-Наринны.
В глазах Морана, окружённого врагами, сияла мрачная радость боя. Анхайр был в своей стихии. Он рубил сплеча, он колол врага остриём, он отражал несколько ударов одновременно, не упуская возможности врезать противнику ногой по колену или в пах. Опережающий в его правой руке уже даже не пел, а стонал от наслаждения боем. В левой руке анхайра сверкал узкий хорингский кинжал, острый как игла. Моран коротко и мерно выдыхал в такт ударам: «Ы-ых! Ы-ых!» Из пятерых его противников ни один не оставался невредимым. Правда, у анхайра тоже текла кровь из рассечённого предплечья. А царапина на щеке уже не кровоточила.
Хорингам наконец удалось сократить число призрачных — Тил и Ульфенор дружной двойной вязью заплели чёрный клинок предводителя плащеносцев, а третий хоринг в цепи наотмашь рубанул мечом. Хлынула чужая кровь, орошая бесплодный камень, и призрачный, издав шепчущий стон, осел под ноги.
Секундой позже чёрный клинок его товарища пришёл за жизнью Тила. Последний хоринг из отряда Иланда выронил меч и упал на колени, а потом ничком повалился в лужу тёмной крови призрачных. Лужа быстро краснела.