Идущие в ночь
Шрифт:
Прошли ещё несколько минут, и я решил, что спятил. Или, что мне всё это привиделось.
Вставал Меар, вокруг уже стало светло. Карса, обычная карса, сидела на траве в нескольких шагах от меня и яростно умывалась, вылизывая лапу длинным розовым языком. Привычно подогнав курткоштаны под себя и пройдя несколько шагов в тесных сапогах, чтоб перестали быть тесными, я обернулся к спутнику… це.
— Эй, киса!
Карса вопросительно взглянула на меня. Кажется, карса, а не Тури.
— Иди-ка сюда!
Рыжая зверюга охотно потрусила ко мне и потёрлась о ноги, совсем, как домашняя кошка, с той лишь разницей,
Я присел, погладил её, почесал там-сям; карса замурлыкала громче. Тогда я опрокинул её на спину и стал чесать живот. Она ловила мои руки лапами и пастью, но не кусала и не царапалась, просто играла.
Так и есть. Мне ничего не привиделось. Эта карса — самка. Два ряда сосков на поросшем светло-рыжей шерстью пузе рассказали мне обо всём. Моим спутником был оборотень-женщина. Женщина-карса. Тури.
М-да.
Я поскрёб небритую щёку. Вот ведь сюрприз! Что теперь — придётся в кусты хорониться, когда отлить припечёт? Неудобно как-то при ней. Да и Тури в карсе в любой момент проснуться может, как я в вулхе.
А она, видать, ещё та девчонка. Дрались мы за эти шесть и шесть дней немало. Ну, положим, в теле карсы кто угодно бойцом будет. А вот в людском…
Я вспомнил Запретный город. Тури явно тогда встретила пересвет на арене, дерясь с кем-нибудь. А, с карсами, вспомнил. Тогда, скорее всего, никакой драки не получилось, точно так же как у меня с пленёнными вулхами. Не станет же она с родичами драться?
А в первый день она разобралась с лесными лютиками, с разбойниками. Сколько их там положила моя милая спутница? Не то троих, не то четверых, не помню уже. Интересно, кем она была до похода? До договора с Лю-чародеем? И как ухитрилась выжить в таком нетерпимом к мадхетам и анхайрам мире?
Эх, поговорить бы нам! Поговорить!
Но как встретиться, если и она, и я — оборотни, и мы дети разных светил?
Стоп. Стоп. Последние дни показали, что в мире что-то меняется. Во всяком случае, при синем пересвете ненадолго наступает тьма. Причём, если мне только не кажется, время, когда видны звёзды, день ото дня становится всё продолжительнее. Может быть, у нас ещё будет шанс поговорить, как человек с человеком? Тем более, что по пришествии Смутных дней Тьма будет длиться… не знаю сколько, но уж точно не пару минут.
Ладно, увидим.
А вот на красном пересвете Меар и Четтан наползают друг на друга, и вулх вполне может пообщаться с карсой. Интересно, кому будет хуже после такого общения? У вулха — зубы, а у карсы ещё и когти. Бр-р-р…
Не поэтому ли Самир советовал встречать пересветы порознь? Мудро. Вполне мудро. Но почему-то мы этим советам не вняли.
Я ещё долго собирал мысли в кучу, прежде чем покинул выбранную Тури стоянку. Тури… Я мог бы в тебя влюбиться, если бы не был оборотнем. Впрочем, рыжих часто называют бестиями, и я не думаю, что напрасно. Но почему-то хотелось верить, что Тури совсем не такая.
— Как же, — проворчал я, — не такая…
Сразу вспомнились трупы с окровавленным горлом, куда, несомненно, входил метательный гурунарский нож, а потом был выдернут без особых церемоний. Я и сам так поступал неоднократно.
К тому же, Тури — оборотень. А это быстро отучает от доброты. Ещё в раннем детстве.
Слава всему доброму под этим небом,
Потом, покопавшись в воспоминаниях вулха (или с своих собственных, я ещё не научился отличать одни от других), я явственно увидел туманный силуэт Стража. Это сразу после фонтана, что брызнул на Тури из колодца. Страж Тепла, если я не ошибся. Рыжая бестия едва успела отойти от колодца куда-то в сторону, а вулх трусил за ней. Стража, похоже, мы разметали, потому что в тот момент вулх Морана совершенно вытеснил — наверное, в чистой драке человек ему только мешал. Похоже, зверь охотно отступает перед человеком, когда вокруг творится нечто непонятное ему, зверю.
Но Страж Тепла у воды? Нелепица какая-то. Разве что кто-нибудь его послал в качестве вестника. Точнее, даже не вестника, а предупреждения. Есть у магов такая особенность, в случае чего припугнуть Стражем…
Значит, маги? Маги. Снова маги. Возможно, хоринги… А, может, и нет. Покойный Иланд поминал некоего Седракса, видимо, тоже мага. И, видимо, тоже нацелившегося в Каменный лес. Лю явно пытался добраться до У-Наринны, опередив подобных соперников.
Скорее всего, Стража прислали не хоринги. У этих и магия была бы чужая. А тут — слишком по-людски: подсунуть громилу, чтоб дал по рукам в случае чего. Просто и надёжно. Вот только этими самыми руками Стражу и организовали бесславную гибель.
Выходит, что неведомые соперники Лю не знают, что я этих Стражей гонял ещё в Храггах с Жошем и Накустой. Местные то и дело нанимали бродячих колдунов, и те отсылали в лес наугад целые толпы этих Стражей. Полагали, что это защитит людские деревни от оборотней. Не знаю, деревни мы и так не трогали, а Стражи были опасны для щенков и детей. Я и сам тогда был ещё ребёнком, но уже подросшим. Причём, со Стражами разбираться умел и человек-я и вулх-я. Так что у Тури был, наверное, шанс приятно удивиться способностям Одинца в общении со Стражами. Кажется, она знает меня как Одинца, потому что неоднократно так ко мне обращалась. Я, конечно, скажу ей своё настоящее имя. Но — потом… и только сам, не доверяя его бумаге. И ещё — только Тури, женщине. Не карсе.
Почему-то я был уверен, что Тури меня никогда не выдаст.
Я привычно направлял Ветра в обход редких рощ, попадающихся навстречу, и вдруг задумался — а почему, собственно, я это делаю? Боюсь, что вновь подстерегут хоринги? Так они и не в лесу могут подстеречь. Правда, в лесу они и впрямь куда опаснее. Хоринг в лесу, что рыба в воде, говорят древние писания. И Унди так говорил. Только вместо «рыба в воде» он упоминал «вошь в бороде».
Кстати о бороде. Вон ручей поблёскивает. Побреюсь-ка я, а то зарос, как джерх. Только детей мной пугать — смотреть противно. Да и Тури, того… пусть увидит меня бритым.