Игра Герцога
Шрифт:
— Я уеду, но что-то подсказывает, что нам ещё уготовано будет встретиться с тобой, Есия!
— Тогда выполните моё желание — пусть этого никогда не произойдёт!
Герцог не ответил. Он выронил из протянутой ладони плотно наполненный мешочек. Тот, упав на снег, зашипел и, оставив грязный обугленный круг, ушёл глубоко под землю.
— И этого не могу обещать я тебе. Так что до встречи в будущем, Есия!
Герцог развернулся, и ушёл к экипажу. Вазила нерешительно вышел из калитки, обхватил пальчик Есии. Они проводили взглядом уезжающий экипаж и, когда тот скрылся, испарился, плача, и добрый лошадиный дух-покровитель…
Есия
Подойдя к двери, она увидела куколку. Бережно вытащив её из ручки, прижала к лицу, и слезинки падали на красных коников, вышитых мудрой и доброй Апой-травницей.
* * *
— Уходите, я задержу их!
Это были последние слова, которые прорвались сквозь туманный сумрак в тухнущее, подобно усталому костру, сознание Антона Силуановича.
Рыжая девушка спустилась ниже на несколько ступенек, и протянула ладони вперёд. В этот момент Еремей Силуанич наконец выбил плечом дверь, и младший брат, свисая со спины его, протянул отчаянно руки, словно мог защитить девушку.
Он увидел в последний миг, как Алисафья, расставив ноги, сомкнула пальцы ладоней, и вокруг них задрожал, наливаясь и становясь всё шире, огромный шар. Она выкрикнула что-то, и шар устремился, объяв испепеляющим светом наседающую лавину мёртвых воинов.
Дверь захлопнулась, и Алисафья осталась по другую сторону её.
— Прошу тебя, впусти её! — взмолился молодой барин.
Еремей Силуанович колебался.
— Сделай, как я прошу! Поверь!
— Мы погибнем!
— Нет, без неё! Без неё я не смогу!
— Хорошо, будь по-твоему!
Лихоозёрский барин положил ладонь на массивную ручку, и дёрнул. Та не поддавалась. Он пробовал ещё и ещё.
— Не получается, она как заколдованная!
— Поверни меня! — и Антон Силуанович, по-прежнему свисая с плеча, ухватился обеими руками. Боль отдалась жгучими волнами, но тот будто не чувствовал её!
— Алисафья!..
Издав последний отчаянный стон, он потерял сознание.
Еремей Силуанович огляделся. Да это же был!.. Их родовой особняк в Серебряных Ключах! Жалкое пристанище его младшего брата! Оказывается, отсюда и вёл ход прямо из чрева шахты.
Он прислонил брата к стене, осторожно похлопал по щекам. Тот едва дышал:
— Мы спаслись! Слышишь! Давай! Нам надо спешить! Мы должны спасти мою дочечку! Ариша в беде!
Поняв, что так и не получит ответа, он снова поднял брата и направился с ним по коридору. Их предки безучастно наблюдали с портретов, а в покрытые плотным слоем пыли высокие окна едва брезжил рассвет. Старший брат протёр маленький кругляш и посмотрел.
Впервые Еремей Силуанович Солнцев-Засекин улыбнулся так, как улыбаются добрые люди. Ему самому казалось, что от него сейчас идёт свет. Где-то там, в недрах шахты, он навеки оставил всё. Даже страшные грехи свои, которые искупил сполна.
Сам не зная зачем, одними губами он произнёс имя того, кто назвался ему. Зачем он это сделал, не знал и сам… И вдруг треснуло стекло, пошатнулись своды старого особняка. Всё пришло в движение!
Еремей
Еремей Силуанович обернулся — существа, судя по волнению особняка, уже наполнили весь первый этаж, и теперь подбирались по лестнице к второму этажу, шипя и поблёскивая сотнями жадных глаз.
Он вновь устремил взор к спасительному окну, где ветер колыхал покрытые осколками занавески. Перекинув брата с плеча на руки, подошёл. Посмотрел и убедился, что внизу — мягкий сугроб. Последнее, успел сделать лихоозёрский барин Еремей Силуанович Солнцев-Засекин, прежде чем твари навалились на спину волной — ослабил руки и увидел, как брат, словно свернувшееся дитя, медленно летит вниз на мягкий снег.
— Ариша-а-а-а! — огласил холодное утро последний отчаянный выкрик.
* * *
Экипаж, выехав из Серебряных Ключей, устремился в небо, на миг заслонив, словно туча, блекнущую в долгом зимнем рассвете луну.
— Не могу смириться с тем, что мы потеряли Пантелея! — вздохнул Гвилум.
Джофранка сидела у окна, мальчик, сжав в пучок паучьи лапки, занял полагающееся ему скромное местечко в самом углу.
— Каждый из вас знает…
— Да, мы знаем, и всегда готовы принять гибель за вас!
Чёрный герцог посмотрел на своего слугу:
— Мой верный дорогой Гвилум! Первый среди Вестовых Хаоса! Если бы ты знал, что ты всегда особенно был дорог мне!
Ворон, дрожа и всхлипывая, расправил крылья и обнял хозяина. И в этот миг стекло повозки прожгло что-то. Джорфанка как раз отстранилась, и не успела даже вздрогнуть, но будто сумела замедлить сей короткий миг и увидеть, как острая серебряная пуля, вращаясь, оставила за собой небольшую дыру и с глухим плюхающим стоном вонзилась в спину обнимающего герцога Гвилума.
А тот, продолжая умиротворённо улыбаться лишь вздрогнул на миг, и произнёс на выдохе:
— Я преданно люблю вас, великий герцог! — и обмяк, повесив длинный вороний клюв на плечо хозяина. Тот плавно опустил ладонь на круглые вздрагивающие плечи, задумчиво и грустно погладив. Джофранка, замерев, смотрела, как поблескивает в полумраке салона экипажа малахитовым огнём камень на перстне чёрного герцога.
* * *
Зверолов и Евтихий замерли на перекрёстке. Мгновение назад прозвучал выстрел — единственная пуля, заговорённая сестрицей Алисафьей, вылетела из ствола. Фока отчаянно стрелял в улетающий экипаж.