Игрушка
Шрифт:
"Так вот, - продолжила сестра, - я, прежде всего, заинтересовалась определением понятия "наука". В советских словарях это определение очень слабое. Посуди сам".
И она, взяв одну из книг со стола, открыла её на закладке и прочла:
"Наука - это сфера человеческой деятельности, функция которой - выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности. Наука связана с философией, идеологией и политикой, что предопределяет партийность общественных наук и важную мировоззренческую роль естественных наук, - прочла это и пристально посмотрела
– В условиях социализма наука играет важнейшую роль в создании материально-технической базы коммунизма, совершенствовании общественных отношений", - она отвела взгляд от книги и вновь взглянула на брата. Тот молчал. Она закрыла книгу и добавила от себя: "И так далее. Что скажешь?"
Иван растерянно пожал плечами.
"Ладно, не буду тебя мучить. Смотри - здесь, говоря об объективности научного знания, они тут же включают субъективность, заявляя о партийности общественных наук.
"Так, так уже начинаю понимать", - обрадовался Иван, когда сестра сказала о партийности.
"Можно ли назвать наукой сумму, даже не знаний, а сведений, пусть систематически изложенных?
– спросила она и сама ответила - 165Нельзя. Если допустить такое, то тогда и любую религию можно назвать наукой, а это нонсенс".
"Что такое нонсенс?" - уточнил Иван.
"В переводе с английского это значит бессмыслица, нелепость, - разъяснила сестра и добавила, улыбнувшись.
– Тебе учиться надо".
"Согласен, - сказал Иван, - вот я и буду у тебя учиться. Не возражаешь?"
Сестра не ответила на этот вопрос. Только ещё раз улыбнулась.
"Я выработала своё определение понятия "наука". Вот оно", - она взяла со стола лист бумаги и прочла:
"Наука - это систематизированные знания, в которые входят законы, истинность которых установлена опытным путём".
Взглянув на брата и поняв, что сейчас она не дождётся от него никакой оценки своей работы, она продолжила рассуждения:
"Заметь, в моём определении не говорится ни о субъективности, ни об объективности. Более того, я склонна считать, что наряду с объективными законами в жизни человека такое же значение имеют и субъективные законы. Сам посуди: кто, например, придумал правила дорожного движения, по которым вы - шофера ездите?
– Она заговорчески взглянула на Ивана, но не стала дожидаться от него ответа и сама сказала - Какой-то субъект придумал. И если вы - все водители транспорта, - не будете соблюдать этих правил. Назовём их прямо - законами, то и передвигаться по городу не сможете. Согласен?"
"Согласен, - сказал Иван и тут же задал вопрос.
– Ну и что из того?"
Оксана заговорила возбуждённо. Видно было, что она волнуется:
166 "А то, что мир наш не только материален, как утверждают марксисты, но и идеален тоже. А если так, то не только бытие определяет сознание, но и сознание - бытие. А субъективные законы это и есть законы идеального мира. Отсюда делаем вывод: марксова материалистическая концепция мира не верна".
Она умолкла и теперь уже видно было - как она ждёт от
"Сестрёнка, как же глубоко ты копнула. Так глубоко, что я в растерянности. Если марксизм ложен, то, значит, Ленин пошёл по ложному пути, а если это так, то вот тебе и ответ на вопрос: почему он скатился в своей политической деятельности к примитивному вранью".
В комнате воцарилась тишина. Слышно было, как соседи где-то в доме долбят, видимо шлямбуром, стену. А собеседники, тем временем, размышляли каждый о своём.
"А ты кому-нибудь об этом говорила?
– первым прервал вопросом паузу Иван.
"Когда же я могла успеть кому-то это сказать, если только что всё это и пришло мне на ум", - ответила с усмешкой Оксана.
"Надо обязательно всё рассказать отцу и деду. И до тех пор, пока они об этом не знают, я тебя прошу: никому не говорить", - предложил Иван.
"Почему это?
– тоном вопроса Оксана как будто сразу отклонила предложение брата.
"Не будь наивной. Не забывай - в каком государстве ты живёшь. Ты что, не знаешь о двадцатом съезда, о докладе Хрущёва?"
"Мы этого ещё не проходили", - по-детски ответила Оксана.
167 "Ну, так вот, если не проходили, то поверь мне на слово. Государство, в котором мы с тобой живём - террористическое и террор оно осуществляет против определённой части своего народа. А мы с тобой теперь и есть та часть народа, которая подлежит или изоляции, или даже уничтожению. И я тебя настоятельно прошу: если не хочешь, чтобы государство изломало наши жизни и жизни твоих близких; я тебя умоляю, хочешь на колени встану?
– и Иван сделал движение показывающее, что он вот-вот осуществит на деле то, о чём только что спросил. Оксана вскочила со стула, протянула вперёд руки с растопыренными пальцами кистей и, как бы защищаясь, почти прокричала: - что ты, что ты!"
Иван остановился и ждал. Оксана отошла к окну и оттуда заговорила:
"Вообще-то я слышала о репрессиях. Слышала, что они сейчас уже считаются необоснованными. И мы говорили об этом в своём студенческом кругу на факультете. Говорили, но так ни к чему, ни к каким фундаментальным выводам, и не пришли. Но..."
Иван перебил.
"Да какие тут могут быть другие выводы, кроме одного - живёшь в Советском Союзе - не говори с кем попало на политические темы, если ты эти темы трактуешь иначе, чем власти".
В этот раз брат и сестра расстались только после того, как Оксана пообещала Ивану пересказать весь разговор отцу и деду, а до этого - никому более.
Уже через день, когда Иван вечером пришёл с работы, отец сказал сыну:
"Поужинай и поднимайся к деду. Разговор есть".
168 Иван торопливо умылся, торопливо съел пару бутербродов с кильками в томатном соусе, выпил бокал чая и, поцеловав в щёку удивлённую его поведением мать, побежал к деду. В комнате, куда он вошёл, уже находились дед, отец и сестра.