Игрушка
Шрифт:
178 -------------------------------------
Перед тем, как Иван приступил к чтению второй части дедовой книги, у него с ним состоялся разговор.
"Деденька, а как это у тебя получилось, что, читая Ленина, ты вдруг понял, что придётся прочесть ещё и Маркса с Энгельсом?" - спросил Иван, когда в очередной раз вошёл в комнату деда, чтобы вновь засесть за его книгу.
"Ну, как же: везде у нас и пишут, и говорят, и поют, и стихи декламируют, что мы все живём по заветам великого Ленина. Читаю его заветы и вижу, что он сам, в свою очередь, жил по заветам Маркса и Энгельса. Называя себя марксистом, Ленин, тем самым, указывает нам на то, что, не зная марксизма, не получится узнать и ленинизма", - ответил дед.
Помолчали. Первым заговорил Чарнота:
"Ты должен себе уяснить следующее, Иван. Человек рождается и о мире, в который он вышел, - ничего не знает. Вновь рождённый человек начинает познавать этот мир заново.
Ивана удивил тон сегодняшнего дедовского повествования. Он сейчас рассказывал о Ленине совсем по другому, - не так, как в своей книге. В рассказе не было того ядовитого сарказма по отношению к вождю, который Иван встречал неоднократно в книге. Его это удивило, но перебивать деда он не стал, а тот продолжал свой рассказ.
"И вот Володя в 17 лет остался с миром один на один. Как жить? Прочёл Чернышевского "Что делать". Оказалось - не то. А вот когда на Маркса вышел, да прочёл его "Капитал". Вот после этого, видимо, и вскричал: "Эврика - нашёл!" И получается: Ленина нам дал Карл Маркс; он его основной учитель жизни. Вот я и решил: чтобы лучше узнать его ученика, нужно познать его учителя".
Дед замолчал. Иван тоже молчал и было видно, что он глубоко задумался.
"Я что думаю, - наконец заговорил внук, - что человек, познавая мир, никогда не забывает лично о себе".
"Да он и не может о себе забыть, - подхватил мысль Чарнота, - забыть о себе - это значит умереть".
"Правильно. Тогда получается, что человек познаёт мир не просто так, а чтобы ещё узнать: лично он-то зачем в этот мир явился. В чём смысл его жизни.
– Сделав паузу, Иван с грустью в голосе добавил.
– Вот и я не знаю: для чего живу".
Дед просветлел в лице. На глазах навернулись слёзы. Он понял, что только тогда можно сказать, что духовное рождение человека состоялось, когда он вот такие вопросы сам перед собой ставить 180 начинает. Чтобы скрыть свои чувства, он подошёл к внуку, обнял его и сказал тихо, почти шепотом:
"Узнать смысл своей жизни - великое благо для человека. Я тоже не очень-то уверен, в том, что, стоя у гробовой доски, могу сказать, что знаю, для чего прожил жизнь. Но, мне кажется, Лев Николаевич Толстой меня в этом смысле надоумил. Смысл жизни человека - помогать жить себе подобным, жить для людей. Чем большему количеству людей ты сможешь помочь в этой жизни, тем более оправдано твоё рождение. Ты - Иван труженик. Ты, работая шофёром, помогаешь людям тем, что перемещаешь нужные им грузы. Люди, благодаря тебе, и миллионам таких как ты - трудяг, живут и развиваются в этом мире. А вот Ленин с Марксом кому помогли и помогли ли вообще - сказать пока затрудняюсь. Может быть ты меня - старика просветишь когда-нибудь в этом смысле. Читай и думай. Ну и я ещё жив пока буду думать. Может до чего-то путного и додумаемся вместе", - с этими словами дед отстранил от себя внука и вышел из комнаты, оставив его всё в той же глубокой задумчивости.
– ----------------------------------
Заканчивался третий год обучения Оксаны в университете. Первые два года учёбы прошли как обычные детские года со сменами времён года, а с ними - способов получения удовольствий: летом в Парголово - купания в озере, игры в мяч на пляже, лес, грибы, ягоды, а вечером - кино, чтение книг. Зимой - учёба само собой, но и студенческие вечеринки, театры, концертные залы, читальные залы библиотек.
Интерес к противоположному полу у Оксаны родился как-то неожиданно для неё на втором курсе. Этот молодой человек учился на том же курсе, но на историческом факультете. Оксана осознала истоки этого влечения, когда прочла работу Фрейда "Введение в 181психоанализ". Там Зигмунд Фрейд обратил её внимание на её сексуальный инстинкт тогда, когда она прочла у него что "...сексуальный инстинкт совершенно не зависит от функций размножения, целям которым он служит впоследствии". Ей действительно не хотелось с этим мальчиком заводить детей, с чем до Фрейда Оксана связывала половой инстинкт; но её влекло к нему! Что это? Спрашивала она себя и Фрейд
И вот она решилась. В тот момент мать уехала в Москву, продолжая попытки выяснить судьбу пропавшего безвести её первого мужа; отец чуть ли ни круглые сутки - на работе, а брат Иван уехал в командировку в город Калинин; квартира оказалась в распоряжении Оксаны. Она заранее запаслась презервативами. В этом ей помогли разбитные подружки. Сама Оксана так и не решилась в аптеке обратиться с просьбой продать ей кондомы - было стыдно.
Мальчик оказался воспитанным и пришёл с бутылкой вина и тортом из "Севера". Сразу выпив два бокала вина, Оксана так осмелела, что не говоря ни слова, прямо на глазах гостя, разобрала свою постель, разделась, стоя к нему спиной и, нырнув под одеяло, улеглась на спину, голову отвернула к стене и застыла в ожидании.182 Мальчик быстро всё сообразил и скоро Оксана впервые в жизни ощутила рядом с собой тело другого человека - инакополого. Она высвободила руку из под одеяла и протянула сжатый кулак в сторону партнёра, не глядя на него. Когда кулак девушки разжался, то партнёр увидел на её ладони два презерватива в бумажной упаковке, на которых было написано "Презерватив", а внизу стояла цена: "2 коп". Оксана не смотрела: что он там делает, только слышала возню и напряжённое пыхтение её возлюбленного. Наконец он справился с задачей и лёг на неё. Ей было приятно ощущать груз тёплого тела, но только до тех пор, пока он ни приступил к главному. И так неумело, что вызвал у неё злость. Не смотря на то, что она заблаговременно раздвинула ноги, он никак не мог внедриться в неё. Она ощущала, что его член тыкался, как слепой котёнок, ищущий мамкину сиську, то выше, то ниже, но всё не туда, куда нужно было. Помочь ему в этом Оксана не решалась и потому терпела и злилась. Наконец, у него получилось и ею овладело чувство ранее неведомое для неё - чувство наполненности. Ощутить себя полным сосудом было приятно. Но приятное ощущение тут же улетучилось как только, пущенныё ею гость её тела, слишком обнаглел в стремлении проникнуть дальше и глубже дозволенного. Боль обрушилась на неё так неожиданно, что девушка вскрикнула, чем, видимо, напугала мальчика и он остановил деятельность. Передышка погасила болевые ощущения и Оксана почувствовала непреодолимое желание продолжить начатое. Это желание оказалось настолько мощным, что девушка, обеими руками обхватив ягодицы партнёра, с силой прижала его к себе. Гость вошёл в неё, видимо, до конца, но боль, казалось вновь вернувшаяся, тут же сменилась негой. Гость уже, как хозяин, расхаживал в ней туда и обратно и она с радостью 183воспринимала его поведение как будто он стал там теперь главным и желанным. Мелькнула мысль:
"Вот что значит в литературе, когда читаешь, что "он овладел ею". Мной овладели, и мне от этого становится всё приятнее", - успела подвести итог своим ощущениям Оксана. Партнёр засопел очень сильно, частота его движений ускорилась, от чего у Оксаны в том месте, где хозяйничал гость, заработали мышцы, о существовании которых она ранее и не предполагала; затем он застонал и, наконец, затих. Они некоторое время лежали в той же позе. Оксана ощущала неприятную для неё неудовлетворённость. Ей хотелось продолжения, но было видно, что партнёр к этому уже не расположен...
Постельным бельём пришлось пожертвовать, так как совсем отстирать пятна крови Оксане не удалось. Позже у Фрейда она прочла:
"...люди заболевают, если им нельзя реально удовлетворить свою эротическую потребность вследствие внешних препятствий или внутреннего недостатка в приспособляемости..."
Оксана с удовлетворением отметила для себя:
"Я могу теперь удовлетворять эту потребность, и у меня нет недостатка в приспособляемости".
Но каков же был её ужас, когда, готовя постельное бельё к стирке, она обнаружила в его складках разорванный презерватив.
– -------------------------------
В конце того же курса в ещё не совсем взрослую личную жизнь молодой женщины постучалась взрослая жизнь страны.
Как-то её вызвали в деканат. Но, войдя в кабинет декана, она не увидела там того добродушного старичка-профессора над которым 184подсмеивался весь факультет, подсмеивался, но любил, любил за его любовь. Ко всем студентам он относился как к своим детям и за проступки ругал как своих детей. В угол не ставил, но отчитывал так добродушно, что после студент, пообещав декану больше такого не совершать, не мог своё слово нарушить - стыдно бы было.