Игрушка
Шрифт:
Генерал подошёл к портрету Феликса Эдмундовича Дзержинского (Портреты этого деятеля висели в каждом кабинете дома на Литейном 4. В зависимости от ранга хозяина кабинета, исполнение портретов разнилось; в основном это были гравюры: на металле, на линолеуме, на дереве; офорты встречались редко) и стал вглядываться в изображение основателя служб безопасности Советского государства.
"Как это у него: у чекиста должны быть чистые руки, горячие сердца и холодная голова? Так, кажется? Интересно, а если руки в крови не только
277 Ответить на собственный каверзный вопрос генерал не успел. На столе зазвонил телефон. Этот телефон был особым - прямой в его кабинет, минуя приёмную. Номер его знало ограниченное число людей. В телефонном справочнике его не было. Генерал поднял трубку и коротко сказал:
"Да".
"Привет Хорохорин", - услышал он знакомый и ещё более родной в этих стенах голос его бывшего наставника.
"А, Владимир Михалыч. Очень рад вас слышать".
"Василий Никифорович, нужно бы встретиться".
Генерал знал, что телефон иногда включается на прослушивание и потому беседовал по нему только на бытовые темы, да назначал встречи, да ещё - если начальство позвонит".
"А вы где сейчас находитесь?" - спросил он в трубку.
"А я на Садовой. Знаешь - тут не далеко от Никольской церкви есть шашлычная. Она ещё называется теперь "Верьте мне, люди". Так вот, если у тебя есть время - подъезжай, а я шашлычки закажу. Посидим, погутарим. Ну, как?"
"Я как раз на обед собирался, так что - принято. Буду через полчаса", - согласился на предложение генерал.
"Договорились", - прозвучало в трубку и раздались короткие гудки разорванного соединения.
Генерал, действительно, прибыл к назначенному месту ровно через 30 минут. В зале шашлычной он быстро отыскал друга. Пока обменивались рукопожатиями - принесли по два шашлыка и по кружке пива. На улице было жарко и хотелось пить, поэтому каждый свою кружку сразу опорожнил наполовину. Шашлык оказался дрянным - некоторые его куски невозможно 278было даже разжевать. Найдёнов сплюнул неразжёванную массу на тарелку и выругался.
"Вот сволочьё - хорошее мясо, наверное, по домам растаскивают".
"Хочешь жить - умей вертеться. Так, кажется, теперь в народе говорят. Вот они и вертятся", - пояснил генерал.
"Довертятся, черти", - недовольно буркнул Найдёнов, приступая к разжёвыванию очередного кусочка шашлыка; но он оказался хорошим.
"А ты знаешь, почему это заведение так называется?
– Спросил Найдёнов генерала. Тот отрицательно покачал головой, но добавил: "Шофёр знает".
– Потому, что в 1964 году здесь снимали фильм с таким названием - "Верьте мне, люди". Кирилл Лавров играл главную роль. Помнишь, после этого фильма был взят курс на гуманизацию отношения к заключённым: мол, среди сидящих там есть порядочные люди. И нельзя их всех под одну гребёнку стричь".
Генералу тоже попался неразжёвываемый кусок мяса.
"Может шеф-повора вызовем?
–
"Да брось ты, Василий Никифорович, общественную систему этим не изменишь, а нервную - взвинтишь.
– Не согласился с ним Найдёнов и поправил друга: .
– Шеф-поваров у нас в СССР нет, а есть начальники производства. Я вот что хотел тебе предложить по делу Каретникова".
"Это того - подпольного психиатра?" - Уточнил Генерал.
"Да никакой он не подпольщик. Алексей тебе всё доложит. Нужно помочь человеку, а то ваш Стивенс ему жить и работать не даст".
"Ваши предложения?" - произнёс генерал голосом слишком официальным для места их беседы.
"Я не предлагаю, я прошу: пригласи Стивенса к себе и предложи ему хорошее место работы где-нибудь в первом отделе какого-нибудь 279"ящика" (Примечание: При Советской власти некоторые предприятия, работающие на оборону, не имели открытого названия, а имели номер почтового ящика и всё; так и писалось: "Предприятие почтовый ящик такой-то"). Он согласится, я уверен потому, что в научной среде ему не место. Он только мешает там людям действительно делающим дело. Я думаю, что он и сам это чувствует, так что - согласится сразу".
Генерал задумался. Допил своё пиво.
"А что вы за него хлопочите? Брат, сват, кум он ваш что ли?" - попытался он пошутить.
"Я не за него хлопочу. Я среду обитания нашу как могу улучшаю. Да ты и сам видишь, что в стране творится".
Генерал молча слушал Найдёнова и прикидывал: может стоять просушка здесь или нет.
"Бережёного - бог бережёт", - принял он решение. Закончили они разговор на улице.
"А что, Владимир Михайлович, вы считаете: плохо у нас в стране дела идут?"
"Отвратительно, Вася, отвратительно! И с каждым годом всё хуже. Диссиденты - вон, как грибы после тёплого дождя, попёрли. А ведь это люди воспитанные уже при Советской власти. Их в капиталисты, да в помещики, да в продажную царскую интеллигенцию не запишешь".
Друзья шли по тротуару Садовой улицы в сторону Невского проспекта, а чёрная "Волга" следовала за ними; и шофёр держал их с генералом в зоне видимости. Найдёнов это отметил про себя.
"И что же делать предлагаете?" - Спросил генерал.
280"Думаю я, Василий, думаю, но, пока, ни до чего конкретного не додумался".
"Если додумаетесь - сообщите", - попросил генерал толи в шутку, толи всерьёз: не понятно было потому, что говорил с улыбкой на лице.
"А просьбу я вашу приму к сведению, обдумаю".
"Спасибо, товарищ генерал", - тоже с шутливыми интонациями в голосе поблагодарил Найдёнов.
Генерал махнул шофёру рукой. Машина, взревев мотором, подъехала.
"А может вы краски сгущаете?
– Спросил генерал перед тем, как взяться за ручку двери.
– Вон - мы на своих машинах ездим, в космос летаем".