Игрушка

Лобанов Владимир Алексеевич

В Парголове, когда он пацаном бегал по берегу реки и собирал тёмного цвета большие плоские ракушки, для того, чтобы использовать их как камешки, бросая вдоль поверхности реки и считая сколько раз те, прежде чем погрузиться в воду, отскочат от неё. И вот, собирая их, Иван обратил 299внимание, что некоторые ракушки лежат в воде приоткрытыми. Однако, как только рука человека их касалась, - мгновенно закрывались. Любопытство толкнуло Ивана на хитрость. Уж очень хотелось заглянуть что там - внутри между двумя половинками находится. Вот он и придумал, до того, как коснуться ракушки рукой, лезвие перочинного ножа погружать между её створками. Затем ему удавалось, не без труда, раскрывать её. Он увидел

там покрытые слизью розовые складки нежнейшей материи. И вот как-то, когда Римма в ожидании любовного наслаждения лежала перед ним вся распластавшаяся, он двумя пальцами раздвинул, покрытые волосиками, женские губки и увидел там такое же, - что и у того речного моллюска. Он не удержался и поцеловал тело этого "моллюска". Неожиданно, но вкус его понравился Ивану и с тех пор он уже не мог, до того, как та часть его тела, которая была предназначена для этого, ни проникнет в любимую, не мог не исцеловать, не изласкать её, пытаясь языком углубиться как можно дальше. От этого Римма стонала, а иногда даже визжала, а бывало - так просто захватывала голову партнёра обеими руками и с силой прижимала её к себе, как будто помогала иванову языку проникнуть в неё ещё глубже, глубже... Позже Иван узнал, что люди уже успели дать этому, казавшемуся противоестественным способу любви, название - минет. Высшим наслаждением для Ивана стал обоюдный минет. Римма устраивалась сверху и Иван мог видеть как надвигается на него так любимое им место женского тела. Мгновение - и сначала губы, а затем язык сливались воедино с этим местом, а ни с чем не сравнимые вкусовые ощущения так усиливали его возбуждение что... Когда же она брала в рот его, звенящий от натуги член, восторг любви охватывал его такой, что он готов был с головой погрузиться в любимое тело и исцеловать его изнутри.

300 Как-то по радио Иван услышал русский романс. Его пела женщина. И как пела!

"Не уходи, побудь со мною...

Я поцелуями покрою

Уста и очи, и чело...

Я так давно тебя люблю,

Тебя я лаской огневою

И обожгу, и утомлю...

Пылает страсть в моей груди.

Восторг любви нас ждёт с тобою.

Не уходи, не уходи".

Каково же было удивление Ивана, когда он узнал, что слова этого романса написал мужчина. Он как мог пропел этот романс Римме и спросил:

"Верно ли описаны твои чувства, когда ты со мной?"

Она подтвердила, что верно.

"Значит это и есть любовь?" - продолжал он допытываться. Римма ответила не сразу:

"Не совсем. Телесной любви мало для того, чтобы можно было сказать: я по-настоящему люблю".

"А что же ещё нужно?"

"А на это я тебе ответить не могу. Не знаю", - сказала женщина.

С этого разговора Ивана не покидала, ставшая навязчивой, идея найти или даже самому выработать определение этого понятия. И он справился с поставленной задачей. Сначала родилась первая строка этого определения:

"Любовь - это осмысленное половое влечение".

301 Иван рассуждал так: если идёт речь о любви человеческой, то нельзя забывать о том, что отличает человека от животного - нельзя забывать о человеческой способности к умственной деятельности.

"Вот почему у человека влечение к другому полу должно быть осмысленным. Иначе это будет не человеческая любовь, а звериная", - сделал он окончательное заключение.

Как-то на работе, разговаривая с секретарём заводского Парткома, уже пожилым человеком, Иван спросил его: любит ли он свою жену? Тот пожал плечами, подумал и сказал:

"Я привык жить с ней вместе. Когда её нет дома - становится как-то неуютно. Я просто физически ощущаю её отсутствие".

После этого разговора к определению добавилось ещё несколько слов. А уж после того, как он женился и прожил с женой

десять лет и у них родились два прекрасных, здоровых мальчугана, определение приобрело свой окончательный вид:

"Любовь половая между мужчиной и женщиной - это осмысленное половое влечение, переходящее в привычку к совместной созидательной жизни в которой благо любимого становится твоим благом; и в которой сначала зарождается, а затем всю жизнь крепнет чувство ответственности перед объектом любви".

Слово "созидательной" явилось в определение последним. Уже в преклонном возрасте Иван, просматривая свои бумаги по теории этики ДМД, натолкнулся на собственную фразу, представляющую из себя вопросы: может ли чиновник, который за свою жизнь гвоздя не вбил, по-настоящему любить женщину? А женщина, которой не пришлось в жизни ничего сделать своими руками такого, что послужило бы другим людям; то есть создать годный к потреблению продукт? Ответ: такие люди неполноценны, поэтому и любовь у них неполноценна.

– ------------------------------

А вот как Иван женился: дочери Риммы Ольге или Олюньке, как мать её называла, в 1968 году исполнилось тринадцать. У Ивана отношения с ней складывались хорошие. Он иногда гулял с девочкой во дворе; это когда Ольга была ещё маленькой и её нельзя было отпускать одну на улицу. Водил он её в зоопарк, в планетарий, цирк. Вобщем - они дружили. Иван, как умел, помогал девочке в развитии: решал с ней школьные задачки, читал ей 302книжки. У неё обнаружились наклонности к танцу и Иван отвёл её в хореографический кружок при районном доме пионеров.

Как-то раз, когда Ольга была в школе, а Иван и Римма, насытившись интимным общением, лежали в постели, Римма сказала:

"Меня Олюнька беспокоит".

"И чем же она тебя беспокоит?" - спросил Иван.

"В ней уже начинает просыпаться женщина. И это я вижу. Ведь я тоже женщина, только опытная. Я вижу: как она стала смотреть на мужчин; по особенному смотрит - по-женски. Боюсь я за неё. Вот встретит какого-нибудь придурка, их же так много у нас. Забеременеет, не дай бог, ну и всё - вся жизнь наперекосяк пойдёт".

Римма повернулась на левый бок. Обняла Ивана, правую ногу положила на него так, что бедро легло на гениталии, а в ухо прошептала, как будто стесняясь того, что шепчет:

"Тебе же всё равно жениться надо, детей заводить. Так возьми её. Она будет красивой женщиной - это видно уже теперь, да и не глупая она, ты знаешь. Меня в дрожь бросает, как подумаю, что ей с мужиком не провезёт. Это же какое для бабы несчастье!"

Иван, размышляя над предложением Риммы, вспоминал как года два назад, когда они с Ольгой вернулись домой после похода в планетарий, он прилёг на диван. Риммы дома не было. Девочка, видимо, занялась какими-то своими делами, а он задремал на мягком ложе. Очнулся и обнаружил склонённое над ним девчоночье лицо.

"Чего тебе?" - спросил Иван.

Ольга смотрела на него как-то совсем по-взрослому и молчала. Затем неожиданно чмокнула его прямо в губы и заявила:

303 "Я тебя люблю!"

"Вот тебе и на, - мелькнула тогда у Ивана мысль, - а девочка-то уже выросла".

Он попытался встать с дивана, но, в то же мгновение, девчонка выпрямилась во весь рост, закрыла лицо руками и выбежала из комнаты.

Иван тогда ничего не стал рассказывать Римме и Олюнька, видимо, молчала. Так этот случай и забылся бы окончательно потому, что никаких проявлений активности в этом направлении со стороны девочки больше не последовало. А Иван так и не нашёлся чем ответить ей на её поступок и потому просто молчал. И вот теперь её мама выступила в том же духе, мол, "полюби мою дочку и возьми её в жёны". Тогда-то Иван и решил рассказать о случившемся уже два года тому назад, чем очень обрадовал Римму.