Игрушка
Шрифт:
"Ах, как хорошо! Вот, видишь, она, можно сказать, уже согласна".
"Я ничего сейчас тебе не могу ответить на твоё предложение, Риммочка, - сказал Иван.
– Я должен всё обдумать.
– и, после паузы, добавил.
– А как же ты? Это значит мы должны будем расстаться?"
"Да что я - мне, главное, Олюньку пристроить, горячо заговорила Римма - И складывается всё хорошо, видишь?! Тебе жениться нужно, а девочка-невеста - вот она рядом. И уже любит тебя. Я уверена - она будет тебе хорошей женой".
"Откуда такая уверенность?" - спросил Иван. Однако, на этот вопрос он ответа не ждал. Вопрос прозвучал для того, чтобы заполнить паузу и дать возможность
304 "Я не знаю, что тебе ответить. Да она же ещё совсем маленькая - ей всего-то пятнадцатый год пошёл".
"О, ты не знаешь женщин, а я вижу, что с ней происходит. Сама через это прошла и вот теперь так страшно за неё. Соблазнит её какой-нибудь мерзавец и всё - жизнь под откос.
– Римма замолчала. И, через некоторое время, уже в иных интонациях - просительно успокаивающих, добавила.
– Страшно мне за неё. Впрочем, я тебя не тороплю с ответом. Как я могу тебя торопить. Я же понимаю: как трудно тебе принять решение. Думай, мне ничего не остаётся, как ждать".
Дома Иван не переставал размышлять:
"А как же Римма? Сможет ли она, как женщина, смириться с тем, что её любимый мужчина теперь - с её дочерью? Тем более, что мне предстоит бывать часто рядом с ней. Я стану к ней ещё ближе, но буду теперь уже недоступен. Впрочем, почему я за неё что-то решаю. Она же мне сама это предложила, а не я ей. Если предложила - значит всё взвесила".
Мужское воображение уносило Ивана в ранее даже немыслимую для него сторону. Он знал тело зрелой женщины. А каково тело девочки-девушки?
"Наверное - маленькие упругие груди, кожа как бархат, нежный девичий пушёк на лобке, а там - в самом сокровенном месте, что там? А какова она на вкус?"
Этими мыслями он доводил себя до такого возбуждения, что его член напрягался до крайностей, а семенные железы - его яички, начинали болеть. Ноющая боль в них утихала только тогда, когда он искусственно освобождался от накопившейся в них жидкости. Разрядка наступала быстро - после нескольких возвратно-поступательных движений собственной рукой 305струя ударяла из всё ещё возбуждённого члена с такой силой и в таком количестве, что удивляло даже самого Ивана. Жидкости накапливалось так много, что создавалось впечатление будто он писает спермой. После разрядки ему, наконец, удавалось обуздывать своё воображение и он засыпал, ну точно так, как в юности после первого опыта мастурбации: он кончал, наслаждался ощущениями оргазма и тут же засыпал. Примерно с неделю Иван никак не мог принять решение как ответить Римме на её предложение. В конце недели он решил всё-таки подчиниться чувствам. Он ощущал, что ему хочется начать жить половой жизнью с девочкой; и было решено дать согласие.
Он увидел, что Римма искренне обрадовалась его положительному решению. На его вопрос:
"А как же Уголовный кодекс? Статья о растлении малолетних? Ведь она же ещё несовершеннолетняя".
Римма, незадумываясь, ответила, правда, при этом возвысила голос:
"Да кто будет об этом знать: только мы трое. А через три года вы просто оформите брак. Нужно только позаботиться, чтобы она не забеременела преждевременно!"
Этот рационализм любимой женщины несколько озадачил Ивана:
"Как она может так невозмутимо отдавать свой объект наслаждения другой?
– Спрашивал он сам себя.
– Пусть даже родной дочери. Выходит, что настоящая женщина всегда сначала мать, а уж затем любовница", - сделал он вывод
306 "Она так любит свою дочь, что готова пожертвовать нашими отношениями, - сделал он вывод.
– Она отличная мать, а я мерзавец, коль меня задевает то, что у Риммы на первом месте её дочь".
Иван так закрутился на работе, что его первый любовный контакт с Ольгой состоялся только через полгода. Всё устроила Римма, видимо потеряв терпение. Иван, как обычно это бывало, пришёл к ней, но Римма его к себе не допустила. Она только предложила ему помощь в деле освобождения от накопившейся семенной жидкости и сделала это блестяще. Расстелив простыню на полу, она поставила его на неё и буквально приказала стоять так, как он стоит и ничего без её разрешения не делать. Он подчинился. Она подошла сзади. Расстегнула и спустила брюки, затем трусы. Прижавшись к нему нижней частью своего тела, тоже обнажённого, рукой так активно промассировала возбуждённый пенис, что мгновенно наступила разрядка.
"Ну, вот, - сказала она, - теперь твоей голове твои чувства не помешают. Скоро из школы придёт Олюнька. Делай всё аккуратно, в своих поступках руководствуйся, прежде всего, своим разумом и её реакциями. Вот тебе импортный презерватив. Он надёжный, не то, что наши, - не подведёт. Я уйду до завтрашнего утра. А вы уж тут без меня".
В последней фразе его возлюбленной Иван уловил грусть. Впрочем, вполне возможно, что это ему померещилось. Он подумал:
"Она меня всему научила для того, чтобы устроить судьбу своей дочери. Так получается".
Ольга пришла из школы в два часа дня. Иван лежал на диване и пристально вглядывался в неё. Привычно бросив свой портфель в угол 307комнаты, она зашла за ширму и переоделась: сняв школьную форму и облачившись в простенький домашний халатик. Девочка сразу ощутила необычность в поведении Ивана Олеговича. Так в последний год она стала его называть. Её охватило необъяснимое для неё самой волнение. И оно усилилось тогда, когда он, встав с дивана, подошёл к неё и взял её за руку.
"Есть хочешь?" - спросил он. И в этом вопросе ничего не было удивительного: несколько раз ему приходилось кормить ребёнка, пришедшего из школы, когда мать бывала чем-то занята.
"Нет, - ответила она, - я в школе пообедала. И, в свою очередь, спросила.
– А где мама?"
"Мама на работу ушла", - был ответ.
"Она же сегодня выходная", - удивилась девочка. Иван неопределённо пожал плечами.
"Не знаю. Наверное - вызвали".
Девочка подошла к тумбочке, на которой стоял телевизор, и включила его. А Иван подойдя, отключил звук, и вновь взял девичью руку в свои. Она не сопротивлялась, но удивлённо смотрела на дядю Ваню. Он наклонил голову и поднёс её руку к своим губам. Девичья рука попыталась высвободиться, но не очень активно и потому осталась в плену мужских рук.
"Я тебя люблю", - прошептал Иван, одновременно поцеловав её руку.
Иван понимал, что в первый раз главное - не напугать девочку. Делать только то, что она хочет, к чему она себя уже сама подготовила. И он старался следовать этому правилу. 308Не выпуская её рук из своих, он увлёк девочку за собой на диван. Она не сопротивлялась, продолжая удивлённо смотреть на него. Перед тем, как усадить её на диван, он снял с неё халатик и она осталась перед ним в одних трусиках. Диван был раскладным и Иван, одной рукой продолжая держать Ольгу за руку, другой с грохотом разложил диван, сделав его двуспальным.