Игрушка
Шрифт:
Чарнота замолчал. Молчал и Виктор, но было видно на сколько ему интересна тема разговора; он ушёл в себя и чисто механически, не думая о том что делают его руки, продолжал тереть корчщёткой по 103одному месту. Чарнота это заметил и сказал:
"Витя, Витя, потише - насквозь протрёшь",- Виктор тряхнул головой и остановил работу.
"Выходит, большевики - это люди сумевшие оседлать чувства большинства людей?!" - спросил он.
"Можно и так трактовать, - согласился Чарнота.
– Оскорблённое чувство справедливости они оседлали. Чувство собственного достоинства сидит в человеке с рождения. У одних рабов оно просыпается, у других - нет. В Болотникове, Разине, Пугачёве проснулось и
Виктор слушал внимательно. Чарнота работая, дошёл до форштевня и уже перешёл на сторону напарника, а Виктор как будто и не замечал того, что его работу за него делает другой. Он сидел на тёплой палубе и в задумчивости ногтём пытался сковырнуть каплю застаревшей краски с палубной доски. Вдруг он, как бы, очнулся и оказался рядом с Чарнотой стоящим на коленях:
"Быдло это взбунтовавшееся, быдло!"
"Может и быдло, - спокойно согласился Григорий Лукьянович, но вот тебе (он тоже перешёл на "ты" как-то само собой), тебе приятней в паре с быдлом работать или с человеком?- И не дожидаясь ответа на свой вопрос.
– Не нужно из людей быдло делать, они и не взбунтуются".
Эти слова погасили пыл возмущения у Виктора, но он всё-таки возразил Чарноте с укоризной в голосе:
"Нельзя их оправдывать".
104 "Никого я не оправдываю и не осуждаю. Я понять хочу", - сказал Чарнота, вытирая рукавом каплю пота с носа.
"Да тебя не вышибли с родины так, как меня. Ты в Париже круассаны жевал", - на эти слова Чарнота не ответил. Он только скрытно усмехнулся и продолжал работать.
"Ну, вот, - сказал он, закончив, - первая часть работы выполнена. Теперь нужно обезжирить зачищенные места, покрыть их грунтом и ждать, когда тот подсохнет".
Поздно вечером судно вышло в Кильскую бухту и встало на якорь. Впервые Чарнота видел как бросают якорь. По команде с мостика Виктор освободил стопор правого якоря и он полетел на дно бухты, грохоча якорь-цепью о якорный клюз.
После ужина в кубрик к Чарноте зашёл Виктор и по-немецки пригласил его на перекур на бак. Ему, впрочем, так же как и Чарноте, не хотелось показывать остальным членам команды, что они соотечественники. На баке было пусто и это обрадовало обоих. Закурив, Виктор, глядя на огонёк папиросы, спросил:
"Жан, а где вы познакомились с марксизмом?"
"В Сорбонне.- ответил Чарнота, - но там всё переводное и главного я не знаю - "Капитал" Маркса не изучил. Сущность марксизма проста и именно этой простотой он и силён".
"А можете вы мне его изложить прямо здесь и сейчас?" - с некоторой долей ироничности в голосе спросил Виктор.
"Прямо сейчас могу, пожалуйста", - не секунды не медля ответил Чарнота.
105На бак вышли несколько моряков и Виктор предложил Чарноте пройти в румпельную:
"Там уж точно нам никто не помешает", - добавил он.
Они перешли на корму. Подошли к круглому люку, расположенному посредине палубы юта и Виктор, покрутив колесо, открыл его. Заглянув в него, Чарнота увидел, что вертикальный трап уходит круто вниз. Внизу что-то светило, но так тускло, что, кажется, освещало только себя. Первым спустился Виктор. Через некоторое время внизу освещения явно прибавилось и послышался голос Виктора, приглашавшего Чарноту спускаться к нему. Когда Чарнота вступил на трап, а затем спустился на несколько ступенек вниз, Виктор попросил его закрыть за собой люк. Нужно было, одной рукой держась за трап, другой, освободить защёлку люка, а затем, когда крышка люка начнёт падать, придержать её и осторожно опустить на своё
Спустившись в помещение, Чарнота увидел Виктора, сидевшего на импровизированной постели. Предвидя вопрос, Виктор сказал:
"У меня хорошие отношения со старшим рулевым. Это его заведование. Здесь тихо, никто не мешает, можно спать, читать. Я редко пользуюсь этим помещением. Вот сейчас оно как раз кстати. Здесь нашей беседе никто не помешает".
Григорий Лукьянович сел рядом с Виктором и огляделся. Огромный двойной штурвал стоял посередине.
"Эта комната называется румпельной, 106а где же здесь румпель?" - спросил он.
"Румпель это вот эта балка, - ответил Виктор и указал на выкрашенную в красный цвет не то трубу, не то бревно.
– Румпель одним концом жёстко крепится на руль, а другим, с помощью тяг и тросов, соединяется со штурвалом расположенным на капитанском мостике. А этот штурвал - аварийный. Если поломается обычный руль, то сюда спускаются пять человек и управляют судном отсюда. Четверо крутят штурвал, а один стоит на связи у вот той переговорной трубы", - и он показал пальцем в тёмный угол.
"И ещё один вопрос, последний, - сказал Чарнота удовлетворённый разъяснениями напарника.
– Почему мы не идём в пункт назначения? Почему стоим на якоре?"
"Ждём на борт какого-то пассажира. Вот он явится и двинемся в Хельсинки. Пожалуйста, давайте, растолкуйте мне, наконец, в чём же суть марксизма?" - явное нетерпение послышалось в последнем вопросе Виктора.
Чарнота помедлил, собираясь с мыслями, и заговорил:
"Так как марксизм стал реализовываться у нас в России, то, прежде чем его излагать, я хочу обрисовать воззрение на мир среднего православного человека. Вот рождался у нас ребёнок, и тут же его крестили, и он считался православным. То есть он должен был быть убеждённым, что мир сотворён богом, что бог - это триединое существо, живущее на небе; что две тысячи лет назад это существо послало к людям своего сына и тот учил людей как 107жить правильно. Затем люди его за это убили, а он не умер, он воскрес из мёртвых и вознёсся на небеса, чтобы там воссоединиться со своим отцом. Верно я излагаю?"
Виктор утвердительно кивнул головой, а Чарнота продолжил:
"На небе всё устроено правильно. Там рай и ад; там архангелы и ангелы, а в аду - черти и во главе всего этого стоит всесильное существо под названием бог. Люди посчитали, что и на земле всё должно быть устроено также. В России над всем стоял самодержец или наместник бога на земле - царь. У царя помощники - "ангелы и архангелы" в кавычках, конечно. Царём же назначен и главный земной чёрт: Малюта Скуратов, Бирон, Бенкендорф, Аракчеев. И вот тут начинаются противоречия: если все люди равны перед богом, то почему же в своей земной жизни они не равны друг перед другом? Более того, до 1861 года одни православные находились в рабстве у других православных. Конечно, любой мыслящий человек не мог мириться с такими противоречиями. И эти мыслящие пытались говорить, возражать. Но у царя была абсолютная власть и за всякое, не устраивающее его и его подручных слово, - карали нещадно. В библиотеке Сорбонны мне попалась копия письма народовольцев к Александру III. Они только что убили его батюшку - Александра II и попытались договориться с Александром III и прекратить войну. Чего они требовали? Прежде всего, свободы говорить, писать, собираться вместе и составлять союзы единомышленников. Нет, в 1881 году не смогли договориться и пошло - поехало: эти убивают царей и царских "ангелов с архангелами", а следующие за убитыми цари их 108вешают.