Игрушка

Лобанов Владимир Алексеевич

На палубе катера взвыла швартовая сирена. Пассажиры начали готовиться к высадке, а команда - подавать и крепить швартовые.

Чтобы выйти в город, нужно было подняться по крутой длинной лестнице. На её середине Чарнота вдруг ощутил покалывание в области 87сердца. Удивился этому, но останавливаться не стал и скоро колики прекратились. Преодолев лестницу и отдышавшись, мужчина и девушка перешли проезжую часть набережной и свернули в зелёный сквер. Пройдя его, они вышли на широкую, но кривую и короткую улицу, заканчивающуюся небольшой площадью.

"Ну вот, мы и пришли", - неожиданно сказала Марта, остановившись

у двери старинного трёхэтажного дома, которую она стала открывать своим ключом.

За дверью оказалась короткая крутая лестница, поднявшись по которой, они попали в помещение похожее на кухню и прихожую одновременно. В помещении, кроме той двери, через которую они вошли, было ещё две. Открылась правая и в комнату стремительно вошёл моложавый крепкого телосложения немец. Он кивнул девушке и улыбаясь, с протянутой для рукопожатия рукой пошёл на Чарноту. Тот, от неожиданности сделав шаг назад, всё-таки сумел ответить по мужски на крепкое рукопожатие хозяина.

"Вольфганг, но не Амадей и не Моцарт", - шутливо представился он гостю. Марта быстро перевела сказанное на французский и оба мужчины рассмеялись.

"Пожалуйста, проходите", - хозяин жестом указал куда гостю следовало пройти и перевода не потребовалось.

Они вошли в комнату среднего размера, которая, по всей видимости, служила столовой.

88 "Не откажитесь перекусить с нами?" - спросил Вольф (Теперь Чарнота понял, что "Вольф" и "Вольфганг" одно и то же лицо). Марта перевела, а гость кивнул в знак согласия и добавил:

"С большим удовольствием, тем более, что я сегодня и не завтракал ещё".

"Хорошо", - сказал хозяин и кивнул Марте. Та вышла. Казалось бы вот сейчас мужчинам можно бы было поговорить, но перед ними стоял языковой барьер. Пауза слишком затянулась. Хозяин что-то сказал по-немецки и вышел из комнаты вслед за дочерью.

Чарнота огляделся. Видимо из-за ограниченности пространства большой обеденный стол стоял у стены, а над ним на стене висел портрет Карла Маркса. Больше гость ничего рассмотреть не успел: открылась дверь и вошла Марта с большим подносом в руках, а за ней следовал отец, держа в одной руке кофейник, а в другой - сковороду.

Когда подкрепились, Чарнота, указав глазами на портрет, спросил:

"Он действительно чистокровный еврей?"

Марта перевела вопрос и сама ответила: "Да, это так", а отец добавил: "К сожалению".

"Почему "к сожалению"?" - спросил Чарнота, глядя на Вольфа, а затем, перевёл взгляд на Марту, которая перевела вопрос на немецкий язык. Вольф задумался, видимо, мысленно формулируя ответ и затем заговорил. Он говорил долго. Так долго, что Марта встала, подошла к комоду и взяла с него записную книжку. Затем вновь села за стол и стала 89стенографировать. Закончив говорить, Вольф отхлебнул из своей чашки уже остывший кофе и не глядя на собеседника потянулся за печеньем. Марта поставила ближе к отцу тарелку с печением и заговорила:

"В Германии появились лютые противники марксизма. Они очень опасны для Германии потому, что провозгласили своими врагами не класс богатых, как у нас марксистов - буржуазию, а национальность - евреев. Они проповедуют не классовую интернациональную сплочённость, а национальную. У них чистокровный немец - идеал. Они его "арийцем" называют. А евреев провозгласили врагами всего человечества и

арийцы должны человечество освободить от евреев. И ведь им есть за что на евреев пенять. Евреи, действительно, захватили тёплые местечки в области экономики (Крупп, например) финансов, права, торговли, банковского дела. Еврейское ростовщичество ненавистно немцам. И эта ненависть, возбуждаемая нацистами, уже дала свои всходы. В Мюнхене и его окрестностях у нацистов большие успехи в агитационной работе. Причём, они не только агитируют, они и силу свою демонстрируют. У них хорошо организованные штурмовые отряды, которые даже уже свою форменную одежду имеют. По вечерам они уже маршируют по улицам городов с факелами в руках. Обывателя это впечатляет. Марксистов они также ненавидят как евреев и отчаянно воюют с нами. Их главный козырь: "Марксизм - хитрая выдумка евреев". Вот почему здесь - в Германии для коммунистов было бы лучше, если бы Карл Маркс был бы немцем, англичанином, французом, даже русским, наконец, но только не евреем".

90 Марта умолкла. В комнате воцарилась тишина, и только из открытого окна иногда доносились звуки шагов редких прохожих. Марта же и нарушила тишину. Она сказала по-французски: "Удивительно, но как падки простые люди на всякие предрассудки. Вот и национальный предрассудок очень быстро в них развился. А попробуй возрази им. Если их много - убьют. Скажут "сама еврейка, вот евреев и защищаешь"; и убьют".

Пока Марта переводила отцу сказанное, Чарнота попытался в голове сформулировать своё мнение по данному вопросу, но так ничего серьёзного не придумав, сказал:

"Из Парижа до Берлина я ехал в одном купе с фашистом".

Марта перевела, но Вольф на реплику Чарноты не отреагировал. Он достал из нагрудного кармана пиджака курительную трубку. Подошёл к тумбочке, стоявшей в противоположном углу комнаты и стал набивать ей табаком.

"Давайте обсудим наши дела", - сказал он и принялся раскуривать трубку. Марта встала, прошла к тумбочке, взяла с неё коробку и открыв её крышку подошла и протянула Чарноте. Чарнота увидел в коробке папиросы и с благодарностью, по-немецки выраженной, достал одну. Вольф чиркнул спичкой и, пока Григорий Лукьянович прикуривал, Марта перевела сказанное отцом.

"Да, да", - закивал Чарнота, с наслаждением затягиваясь.

Вольф что-то сказал дочери и вышел из комнаты. А Марта, поставив коробку с папиросами на место, сказала:

"Из Гамбурга вы доберётесь до Хельсинки на пароходе в качестве профессионального моряка. Отец договорился и вы уже включены в судовую роль одного парохода, который возит лес из Финляндии к нам. В судовую роль вы вписаны как палубный 91матрос".

"К сожалению, мне пришлось плавать на пароходе только один раз в жизни. Это было на Чёрном море и плыли мы из Севастополя в Стамбул", - сказал Чарнота.

"Обязанности у палубного матроса не велики: подавать швартовые концы, делать приборку на палубе, да выполнять команды боцмана", - эти слова Марта уже переводила, так как в комнату вернулся Вольф и без предисловия заговорил:

"Я вас кое-чему научу потому, что без минимальных знаний в морском деле матрос вашего возраста вызовет подозрения. Первый урок прямо сейчас и начнём. Вот вам тетрадь и карандаш. Будете вести конспект. Так лучше запоминается. Итак, пишите: "Устройство корабля"".