Игры с огнем
Шрифт:
— Мы проанализировали ситуацию. Есть три вероятных кандидата. Первый это Орджоникидзе. У него давние счеты с вами после истории с бакинскими месторождениями.
Студенцов покачал головой:
— Серго действовал бы иначе. Прямым ударом, через наркомат. А здесь тонкая игра, многоходовая комбинация.
— Второй вариант — Ягода, — продолжил Волков. — Мы перешли ему дорогу в нефтяных концессиях.
— Возможно, — задумчиво протянул Студенцов. — У него достаточно влияния в ОГПУ. Но зачем такие сложности? Он мог просто
— Третий вариант, — Волков перевернул страницу блокнота, — Краснов.
Студенцов резко остановился:
— Почему именно он?
— Мотив очевиден, — пожал плечами Волков. — Месть за арест. А возможности после освобождения у него феноменальные. Прямой выход на Сталина, широкие связи в наркоматах. И что самое важное — стиль. Эта комбинация очень похожа на его почерк. Многоуровневая атака, использование разных каналов, манипуляция информацией.
— Краснов… — задумчиво произнес Студенцов. — Да, возможно. Я недооценил его после освобождения. Думал, он будет слишком занят восстановлением своего положения.
— Что будем делать? — нервно спросил Фирсов. — Время уходит.
Студенцов принял решение:
— Контрудар. Если за всем этим действительно стоит Краснов, нужно нанести удар по нему. У нас еще остались связи?
Волков кивнул:
— Кое-что осталось. В наркомате, в редакции «Правды», даже в аппарате ЦК. Но действовать нужно очень осторожно.
— Возобновите наблюдение за Красновым, — распорядился Студенцов. — Мне нужно знать каждый его шаг, каждый контакт. Особенно интересуют встречи неофициальные, тайные.
— А как же наше положение? — встревожился Фирсов. — Вас могут арестовать в любой момент!
— Поэтому я должен исчезнуть, — решительно ответил Студенцов. — Официально уехать в командировку в Баку. Фактически затаиться здесь, в Москве. В запасной квартире на Таганке. Оттуда буду координировать контрнаступление.
Он повернулся к Волкову:
— Займитесь Красновым немедленно. Ищите компромат, любые зацепки. Особенно интересны его зарубежные контакты и финансовые операции. Если он ведет двойную игру, где-то должны быть следы.
— Будет исполнено, — кивнул Волков. — Что с Мышкиным? Он всегда рядом с Красновым.
— Мышкин… — Студенцов задумался. — Да, этот тихоня может быть опаснее самого Краснова. Разработайте и его. Но предельно осторожно. Он опытный контрразведчик, сразу почувствует слежку.
Фирсов неуверенно поднял руку:
— А если… если это не Краснов? Если мы отвлечем силы на ложное направление?
Студенцов помрачнел:
— Сейчас это единственная рабочая версия. К тому же, если мы найдем что-то на Краснова, это можно будет использовать как разменную монету. Даже если за атакой стоит кто-то другой.
Последние три часа они детально разрабатывали план действий. Распределяли задачи, намечали пути отступления, готовили легенды прикрытия.
Когда
Групповой снимок руководителей нефтяной промышленности, сделанный пять лет назад. На фото он, Студенцов, стоял в первом ряду, улыбающийся, уверенный в своем положении и будущем.
Рядом другие директора трестов, чиновники наркомата. Тогда верные друзья и соратники. Но все они поспешили откреститься, когда у Студенцова пошла черная полоса.
Студенцов спрятал фотографию и выключил свет. За окном опускались сумерки. Тяжелые, тревожные сумерки марта 1931 года.
Мы с Мышкиным расположились в небольшом кабинете конспиративной квартиры на Чистых прудах. Такие места незаменимы в нашей работе. Неприметные, тихие, полностью безопасные. Здесь можно говорить свободно, не опасаясь прослушивания.
На столе лежали свежие сводки и донесения. Я внимательно просматривал документы, выделяя ключевые моменты красным карандашом.
Операция развивалась именно так, как мы планировали. Даже лучше.
— События развиваются стремительно, — Мышкин передвинул несколько бумаг. — Лаврентьев арестован. Сизов дал показания. Дидковский вызван на допрос в Партконтроль. Вся сеть Студенцова рушится как карточный домик.
Я задумчиво постукивал пальцами по столу, анализируя информацию. Скорость, с которой разворачивались события, впечатляла, но именно это и беспокоило. Слишком быстро и гладко все шло.
— А сам Студенцов? — спросил я, изучая лежащую передо мной карту Москвы с отмеченными точками наблюдения.
— Исчез, — Мышкин поправил очки. — Официально в командировке в Баку. Фактически затаился где-то в Москве. Мои люди ищут. А может быть, уже уехал.
Это осложняло ситуацию. Студенцов не из тех, кто сдается без боя. Двадцать лет в системе, связи во всех эшелонах власти, опыт выживания в самых сложных ситуациях… Такой противник опасен даже в полуразгромленном состоянии.
— Это плохо, — я нахмурился, просчитывая возможные варианты. — Загнанная в угол крыса становится непредсказуемой. Если он поймет, кто за всем стоит…
— Уже понял, — сухо заметил Мышкин. — За вами следят. Двое наблюдателей. Профессионалы из службы охраны «Южнефти»".
Это известие не стало для меня неожиданностью. Я даже заметил одного из них вчера. Невысокий человек в сером пальто слишком настойчиво изучал витрину магазина напротив моего дома. Любитель, хотя и не без опыта.
— Интересно. Значит, Студенцов готовит контрудар, — я отложил карандаш. — Нужно быть вдвойне осторожными.
В этой игре ошибка могла стоить жизни. Не только моей. Любого из моих людей. Я помнил судьбу Промпартии, помнил, как быстро рушились империи, считавшиеся незыблемыми.