Иллюзии
Шрифт:
Я подошел к самому срезу пропасти, набрал полную грудь воздуха и что есть силы, с накопленной за все Перевоплощения ненавистью выкрикнул горам, бездне, своему стра-ху: Назови свое имя и я приму вызов!!!
– Горы молчали, вернули лишь мой крик, располосованный ущельем на куски. Я не стал дожидаться ответа. Я был уверен, что его не будет.
– Я принимаю его! Слышишь ты? Я принимаю твой вызов, кем бы ты ни был!!! И… И будь ты проклят!!!
Ледяная деятельная отрешенность, до глубин, до самого дна заполнила мое сущест-во. Движения стали точными и неторопливыми, размеренными и спокойными, словно мои руки сами знали, что делать в следующую секунду. Я сел на колени поджав под себя ноги. Поднял
– Сколько им лет? Наверное, не меньше чем рунам на клинке.
– Глубокий вдох, глубокий выдох. Шаг сделан. И черт меня побери, если я отступлю. Нет больше сил терять. Не могу.
– Я положил тонкий шелк ко лбу и затянул крепкий узел на затылке.
Я встал, посмотрел на меч, который теперь не делал попыток вторгнуться в мое под-сознание, вложил его в наспинные ножны и зашагал навстречу Гремлину, который уже ехал на своей гнедой по узкой каменной тропе, созданной наверное в те времена, когда истины Таро не нужно было наносить на сталь для того, чтобы донести их потомкам.
Цоканье копыт, ладное и спорое я услышал из далека. Горная дорога не отличается наличием большого количества прямых участков и поэтому в большинстве случаев прихо-дится полагаться на слух. Я слышал Гремлина и скоро он должен был появиться из-за поворота.
Тпрр-р-р-р-у.
– потянул всадник повод, осаживая пятящуюся лошадь. Оскаленная кроваво-красная кожаная маска - зрелище не из приятных даже для лошадей. Лошадь, призванная к порядку сильной рукой, немного успокоилась, но по прежнему нервно пере-бирала копытами. Всадник в тяжелом бронзовом шлеме, сдвинутом на затылок, длинном алом плаще и с большим круглым щитом за спиной, внимательно оглядел меня с головы до ног. Ни слова ни говоря, потянул руку за спину. Я рефлекторно сделал шаг назад. В то что он достанет какое то оружие я не верил. Меч висел в ножнах на левом бедре. Легионеры имели еще кинжал для ближнего боя. Обоюдоострый, с лезвием переменной ширины, ост-рым хорошо проникающим в тело острием, но для метания он не пригоден, поэтому его я не боялся. Хотя, что-то может быть и было припасено на особый случай. Опасаясь именно этого случая я выбрал дистанцию на которой смог бы хоть как то среагировать. Всадник повозился немного и достал из-за спины опавшую флягу из козьего меха. Протянул мне. Я принял ее. Сдвинул шлем с маской на затылок и припал к горлышку. Один глоток - не больше. Это только дань уважения. Что то вроде “здравствуйте”. Я заткнул горловину деревянной чуркой и протянул флягу обратно. Легионер принял ее, бережно пристроил обратно на пояс за спину и произнес, солидно, уверенно.
Мир тебе, воин.
– Пристальный и нарочито суровый взгляд не мог скрыть любопыт-ства.
Мир и тебе - Отозвался я. Всадник выдержал паузу и задал следующий полагаю-щийся при встрече вопрос.
Тайна ли твое имя?
Тайна.
– Он нахмурился. Но принятый ритуал нужно было продолжать. Я молчал.
Кому ты откроешь ее?
– Мне стало смешно. Дикий, глупый спектакль с картонными марионетками, которых дергают за веревочки. Вот только освободился ли от этих верево-чек я? Вопрос. Тем не менее, игра продолжалась и я ответил как полагается.
Тому кто укажет Путь.
– Теперь очередь за Гремлином. Он ответил не спеша, с дос-тоинством, как и подобает проводнику - Хранителю.
Мое имя Гремлин. Я принял личину на Махаоне. Твоему ли Пути я предназначен?
– Я набрал в грудь воздуху, плотно зажмурил глаза и произнес формулу отречения. Что произойдет после того как
Я иду своим Путем. Ты ему не предназначен.
– Все!!! Потянулась пауза. Длинная вязкая. Я медленно считал до десяти, затем решился открыть один глаз. Ничего не проис-ходило. Небо было голубым, солнце жарким, воздух сухим и неподвижным. Никаких признаков катастрофы. Я открыл и второй глаз, уставился на Грема. Он сидел в седле и склонив голову на бок с интересом наблюдал мои ужимки и гримасы.
С тобой все в порядке, воин?
– Лошадь переступила ногами и Грем качнулся в сед-ле. Я сглотнул шершавый ком и улыбнувшись через силу ответил.
Со мной все хорошо Гремлин. Но ты открыл мне свое имя значит ли это, что ты сле-дуешь Путем и ищешь Хранителя?
– Гремлин фыркнул презрительно, словно я обругал его нецензурными словами. Похоже, он считал, что на Хранителя его Пути я не потяну ни коим образом.
Я иду своим Путем, воин и ты ему не предназначен. Похоже, Грем не радел жела-нием тащиться к Вратам в следующие Перевоплощения. Он ответил на мой оскал радушной улыбкой и легко спрыгнув с седла неожиданно ударил меня по плечу. Среагировать я не успел и едва не свалился в пропасть.
Полегче, тяжеловес.
– Вырвалось из глотки.
Не злись, воин. Я рад тебе. Патрулирование - штука скучная. Иногда бывает так, что за три дня никого не встретишь. Не с кем словом перемолвится. Я уже начал с лошадью разговаривать. Или подумал себе какого ни будь карманного зверька завести. Можно же просто сойти с ума.
– Я захохотал. Длинно, заливисто, гулко. Гремлин умолк и обиженно дожидался пока я закончу веселиться. Я выдохся и с трудом собирая расплывающиеся в улыбку губы, наконец, проговорил.
Грем, Грем, Грем… Ты боишься сойти с ума от одиночества. Ты страдаешь от скуки и желаешь приключений и битв. А случалось ли тебе сходить с ума от крови? Страдать от круговерти событий и желать покоя? Всего лишь покоя, Гремлин? А?
– Грем замолк на секунду. Шевелил бровями выискивая в моих словах какой то тайный глубинный смысл. Затем осторожно произнес.
Я верю тебе, воин. Но я в этом мире уже очень давно. Прошлые Перевоплощения почти стерлись из моей памяти. Не держи зла и разреши исполнить долг гостеприимства. Ты, наверное, устал и хочешь есть?
– Ну, конечное же, я смертельно устал. Просто еле на ногах держусь. Я съем слона, если мне будет позволено. Предложения порадовавшего меня еще более Грем сделать бы просто не смог. Но, я в ответ, всего лишь сдержанно кивнул. Грем улыбнулся и бросился к лошади.
Ловко развязанный чересседельник явил миру бутыль с притертой пробкой в кото-рой призывно булькала по моим предположениям весьма приятная в употреблении жидкость. Свернутый рулоном лаваш. Тонкий как бумага, пахнущий пряностями хлеб. В лаваш был завернут кусок вяленой говядины вполне приличных размеров. Я сглотнул слюну. Ничего так сильно не истощает организм как очередное Перевоплощение. Грем отошел в сторонку, раскинул чересседельную сумку таким образом, чтобы она покрыла небольшой валун, образовав тем самым нечто похожее на походный столик. Ловко разло-жил на нем припасы и сделал приглашающий жест рукой.