Иммунный
Шрифт:
Над склоном пронёсся вой. Если бы я услышал такой полгода назад, сфинктер бы точно не выдержал. Зато сейчас — нормалёк. Воспринял эту фигню с чувством глубокого удовлетворения, пускай и без аплодисментов, по традиции бурных и продолжительных. Очертания «топора» стали плыть, чёрная муть внутри пошла серой рябью. Тем не менее, он не исчез, не рассыпался и даже ударил в ответ. Тёмное лезвие опустилось мне прямо... нет, не на голову (успел увернуться) и не на клинок (вскинул его для защиты), а в неудачно подставленное плечо...
Вот так получилось, блин! Ну, не умею я, ёшки-матрёшки,
Вот только от заброневого воздействия защита, увы, не спасла. Рука онемела вся, от шеи до пальцев. Хвала небесам, что левая, а не правая, в которой тесак, и значит, способности к сопротивлению не потерялись — я снова взмахнул клинком и, хотя в этот раз противника не задел, но смог отогнать и сорвал атаку...
Внезапная передышка дала возможность подумать. Пусть только секунду, но, чтобы решить проблему, хватило и этого. Мозг, как обычно, сработал в критической ситуации на три порядка быстрее, чем в состоянии благодушной расслабленности.
Действовать только одной рукой, да ещё и с зажатым в ней тесаком, было не слишком удобно, однако с задачей я справился. Отодрал от кожи «защитную плёнку» и, словно ловчую сеть, набросил её на врага. «Броня» накрыла «топор» и, не давая противнику вырваться, растянулась до самой земли, а после и вовсе ушла в неё, надёжно закрепившись краями.
Обездвижив гадёныша, я бросился к следующему конструкту — «лапе с когтями». Чтоб «заскульптурить» её по такой же схеме, что и «топор», понадобилось секунды четыре. Ещё по три было истрачено на «шипастую цепь» и «клыкастую пасть». Обе теперь торчали на пустоши, как проститутки на Плешке. Дёргались, извивались, крутили виртуальными задницами, но вырваться из тенетов магической «бронеплёнки» не получалось, как ни пытались. «Пасть», к слову, я остановил практически в шаге от валунов. Промедлил бы хоть секунду, и, боюсь, охранять там было бы уже некого.
Что интересно, во время схватки спящие в укрытие зэки даже не почесались. Их даже вопли пораненных тварей не смогли разбудить. Не иначе как магия повлияла. Местная, специализированная, заточенная исключительно под меня. И переставшая появляться перед глазами, едва исчезла угроза.
Фиг знает, с чем это связано, но думать об этом сейчас не хотелось. Несмотря на «лёгкость» победы, схватка меня действительно вымотала, причём, преизрядно. До самого утра я сидел, привалившись к одному из камней, и следил за пленёнными тварями. Мало-помалу они перестали дёргаться и застыли причудливыми изваяниями. А когда первый солнечный луч коснулся вершины холма, растаяли, словно дым, как будто их никогда и не было...
— Ну что? Как у нас ночка прошла? Гости из леса не приходили? — позёвывая, поинтересовался проснувшийся Корень.
— Нормально прошла. Без потерь, — пожал я плечами...
Спуск с перевала прошёл, на удивление, спокойно. Ловушки-обманки
Грань, когда Гиблый лес кончился, а вместо него начался обычный, я ощутил по пению птиц. Привычные звуки и шорохи постепенно наполняли и траву, и подлесок, и теряющиеся в вышине кроны деревьев.
«Последи за чужими», — попросил я мышонка, продолжая идти вперёд и делая вид, что не в курсе о том, что творится у меня за спиной.
Мыш понял меня с полуслова: быстро добрался до воротника и высунул наружу любопытную мордочку. С этого мига я видел всё, что делают идущие следом зэки.
Сначала бывший смотрящий подал какой-то знак, и Шип с Дэлом немного сместились в стороны. Затем Дэл обогнал Корня и, пристроившись шагах в четырёх-пяти у меня за спиной, осторожно вытащил из-за пояса свой тесак.
Момент истины наступил, когда мы один за другим выбрались на залитую солнечным светом поляну. Коротышка резко ускорился и вскинул клинок, с явным намерением опустить его на мою шею. И всё бы у него получилось, если бы я и впрямь, как дурак, верил во всё хорошее-доброе-вечное, что имеется в каждом живущем на этой земле человеке.
Увы, но прожжённый циник опять победил во мне восторженного гуманиста.
Быстро качнувшись вправо, я поднырнул под бьющую руку, прихватил гада за локоток и без замаха, просто на развороте, всадил ему финку под рёбра. После чего толкнул коротышку на рванувшихся к нам Корня и рыжего и отскочил назад. В каждой руке у меня теперь было по тесаку, своему и трофейному.
Через мгновение мы застыли друг против друга. Два кухонных тесака против меча и копья. Расклад, не сказал бы, что в мою пользу, но шансы «один против двух» всё-таки выше, чем «против трёх».
— Бей! — выкрикнул Корень, и оба бросились на меня с двух сторон.
Где-то в подлеске тренькнула тетива. И тут же ещё раз.
Не успев сделать и пары шагов, бывший смотрящий брякнулся ничком на траву.
У него под лопаткой торчал арбалетный болт.
Шип рухнул мгновением позже. И тоже с болтом, только в загривке.
А ещё через миг из зарослей на опушке вышел какой-то мужик с закинутым на плечо арбалетом. Он окинул меня насмешливым взглядом и коротко фыркнул:
— Ну что, бегунок? Набегался?..
Глава 16
Незнакомец выглядел заправским охотником. Может, за дичью, а может, и за головами. Куртку, по крайней мере, он носил точно такую же, какую подарила мне погибшая Алма и которую я затем спрятал вместе с другими пожитками на Лысом холме недалеко от Бугуртия.