Иммунный
Шрифт:
И всё бы ничего — обсуждение как обсуждение — если бы маги не начали вдруг вспоминать «Откровения Вириона-отшельника». Этот «исчезнувший» манускрипт был уже давно запрещён, причём, самим императором, но в библиотеке дворца (только для высших магов) хранились несколько свитков. Астия тоже их, как и другие члены Конклава, когда-то просматривала, но ничего интересного, помнится, не обнаружила. Обычные бредни свихнувшегося волшебника, умершего задолго до появления Великой Империи.
Но
Причину Астия поняла, только когда вернулась из императорского дворца в свою столичную резиденцию. Крамола запрещённого манускрипта состояла в одном — в предположении о двойственной природы магии, совмещающей жизнь и смерть и, значит, способной породить в любом обладающем даром умение менять местами живое и мёртвое. То, чем сейчас в полной мере владел император Ашкар, единственный из ныне живущих... Умение и вправду запретное... для всех остальных...
Следующий шаг сиятельная волшебница сделала, когда догадалась, как именно обошла все магические ловушки сбежавшая из дворца невеста-наложница и кто ей в этом помог. Эта догадка высокородную поразила. А затем успокоила, дав новую пищу для размышлений и новое знание. Астия неожиданно для себя поняла, как же ей повезло, что её решили отправить в опалу, прочь из Конклава и из столицы. Оказаться в ближайшие несколько месяцев как можно дальше от императора — это и вправду везение, которое надо использовать...
Для чего? Во-первых, чтобы найти беглянку. Найти, втереться в доверие и хорошенько изучить её дар. А вот потом... Потом всё будет зависеть от ситуации.
Высокородной было теперь безразлично, кто выиграет в уже неминуемой схватке. Если победит император, она вернётся в разгромленный Арладар и займёт в обновлённом Конклаве то место, которое станет её по праву — место первой верховной.
Если же Ашкар проиграет... Что ж, она теперь точно знает, чем поразить нового властелина. Женские чары — это такая штука, которую легко применить и так же легко принять. А приз... Да какая, в принципе, разница, кто именно обеспечит ей бесконечную и безбедную жизнь...
Глава 19
Красавицей лучницу я точно бы не назвал. Фигура, скорее, мальчишеская. Бедра узкие, грудь почти не просматривается, волосы острижены коротко... Последнее, впрочем, понятно — с длинными косами по горам и лесам не побегаешь, разве что на голову их поплотней уложить, тогда сойдут за подшлемник. Лицо тоже обычное. Единственное исключение — глаза. Они у неё разноцветные. Левый как изумруд, правый — сапфировый. Почти как у той грудастой магички из Шаонара, что допрашивала меня в своей мини-тюрьме... По-моему, её звали Астией...
— Сестры у тебя случаем нет? — спросил я, закончив переобуваться.
— Когда-то была, — пожала плечами девушка.
—
— А сейчас нет.
Ну, вот и поговорили.
— Пора? — вскинулся через пару минут Тур, дожевав сухарь.
— Пора, — Лика закинула за спину котомку и, не оглядываясь, продолжила путь. Только уже не бегом, как раньше, а шагом, пусть и достаточно быстрым.
Мы с Туром двинулись следом. Арбалет я приторочил к своему «рюкзаку», ещё одни лямки это вполне позволяли.
Шагом, с незанятыми руками, идти стало легче (а кто б сомневался?). Судя по взятому темпу, до того места, куда направлялась лучница, оставалось не так уж и много. Непонятно только, зачем мы устраивали привал незадолго до «финиша»? Могли бы ведь, раз идти всего ничего, в конце пути отдохнуть...
— На всяком привале всегда что-нибудь остаётся, — заметил охотник, будто бы угадав мои мысли. — А нам свой след, если и оставлять, то там, где ничего важного не найдёшь. И вообще, если лезешь под землю, передохнуть желательно бы заранее.
Объяснение так себе, но я его принял. Взял, так сказать, на заметку. Авось, пригодится...
— Здесь, — сообщила Лика, остановившись возле каких-то кустов.
— Помочь? — поинтересовался Тур.
— Не надо пока, — мотнула головой девушка.
Последние минут десять мы двигались в гору, по каким-то каменным россыпям.
Лес стал при этом пореже, но ещё не настолько, чтобы маршировать по нему, как по проспекту.
Честно сказать, никаких знаков или примет, что где-то поблизости вход под землю, я не заметил. Тут даже мало-мальской поляны не обнаруживалось, обычное пространство между деревьями и не более. Хотя, возможно, это опять какая-то магия. А магию я, как правило, ощущаю, только когда она направлена на меня, пусть даже обезличено, в форме капкана или ловушки.
Перед кустами, ничего не предпринимая, Лика стояла секунд пятнадцать. Затем сунула руку за пазуху и вытащила оттуда небольшой медальон. Я мельком успел заметить, что он примерно такой же, как тот, что висел на шее у Тура — круг, разделённый на шесть секторов, со стилизованным дракончиком в центре.
Девушка вытянула руку с медальоном вперёд и застыла, как статуя. То, что она магичит, я понял, когда увидел, как ветки кустов начали двигаться. Они словно пытались разойтись в стороны, но не могли, как будто им что-то мешало. Спустя полминуты к Лике присоединился Тур. Вероятно, почувствовав, что у неё что-то не получается, он взял её за руку и тоже замер столбом.
Кусты продолжали и продолжали дёргаться, но ни к какому видимому результату это не приводило. Примерно через минуту «эксперимент» завершился. Кустарник вернулся в прежнее состояние, лучница опустила руку, её плечи поникли.
— Сил... не хватает, — пробормотала она с усталостью в голосе.
Секунд пять я смотрел на кусты, затем на девушку... После чего открыл свой рюкзак и выудил из него поблёскивающий янтарём шарик:
— Вот это вот подойдёт?
— Откуда ты его взял?! — изумился охотник.