Иммунный
Шрифт:
— Это было бы... хорошо, — кивнул Ризен.
Судя по облегчению в его голосе, обещание пришлось ко двору.
— Согласен, — буркнул Меноний. — Но на то время, пока вы ищете, вам придётся покинуть Конклав, — глянул он на сиятельную.
Астия мысленно выругалась. Этот старый поганец просто не мог не воспользоваться ситуацией, чтоб не подгадить ей и всему роду Стаур.
— Почему я должна уйти из Конклава?
— Чтобы отвести от него возможный
— Но кто тогда будет контролировать невест и наложниц? Ведь кроме меня других женщин в Конклаве нет.
— Вместо вас мы временно... подчёркиваю, временно, введём в него мастера Даршу, — с трудом скрывая раздражение, сообщил первый верховный.
Женщина стиснула кулаки, но возразить не посмела. Ясно, что Ризен был вынужден так поступить, но также и ясно, что выскочку Даршу проталкивают в Конклав «синие». Ведь если эта родственница Менония станет членом Конклава, пусть даже временным, оппозиция получит в Совете дополнительный голос, а «чёрные» его, наоборот, потеряют...
— Я поняла, мессир. Арладар я покину сегодня вечером, — склонила голову Астия. — Но поскольку ещё не вечер, мне бы хотелось остаться на заседании.
— Не возражаю, — быстро ответил Ризен.
— Можете оставаться, — нехотя согласился второй верховный...
Астия облегчённо выдохнула. Первый удар «стихии» оказался не таким уж и страшным. Но успокаиваться не стоило. Всё могло измениться в любую секунду. Особенно, если на дело о пропавшей наложнице обратит внимание сам император.
Ведь та же Шайона, к примеру, пострадала как раз по этой причине.
Повелитель Империи, хотя и назначил её и Менония с Нарием ответственными за розыск преступника, но сам ходом поисков и расследования почти не интересовался. Всё изменилось, когда император узнал, что разыскиваемый имеет иммунитет к магии. Маги не то чтобы специально скрывали от него этот факт, а просто не акцентировали. Однако реакция повелителя оказалась неожиданной и шокирующей. Никто и подумать не мог, что он исполнит своё обещание покарать виноватых точь-в-точь, как показывал на котёнке.
А после публичной расправы с высшей император издал повеление «Усилить поиск преступника, именуемого Леннир с севера. При обнаружении уничтожить». Приказ о безусловном уничтожении иммунного внёс в ряды магов смятение. Многим и, в том числе, Астии, хотелось заполучить разыскиваемого живым, чтобы, как минимум, изучить феномен, а если получится, поставить его на службу Империи и Конклаву. Однако коронный приказ никаких смысловых лазеек не допускал: уничтожить и точка. И выполнять его требовалось неукоснительно...
— Итак, господа. Кто готов доложить по иммунному? — продолжил заседание Ризен.
— Разрешите мне, мессир? — вызвался Лух.
— Возражения есть? — первый верховный обвёл взглядом присутствующих. — Возражений нет. Приступайте...
Вечером, отдав все нужные распоряжения по отъезду, Астия долго стояла
Абы кому своё тело высокородная не дарила. Но уж если дарила, то дар возвращался сторицей. Путь по ступеням и уровням магической силы никогда для неё не был усеян розами. В своё время, чтобы пройти по нему, юной волшебнице достаточно часто приходилось использовать не только магический дар, но и силу. Не ту, что звалась физической и которой всегда кичились мужчины, а более тонкую, женскую, перед которой, бывало, не могли устоять ни великие воины, ни столь же великие маги.
Своей настоящей силой сиятельная пользовалась виртуозно. Действительным членом Конклава она смогла стать ещё в первой жизни и после двух полных перерождений это место не потеряла. Однако гораздо больше, чем место, она боялась потерять жизнь, и недавняя расправа с Шайоной стала для этого показательной.
Да, император правил Империей жёстко, а временами жестоко, но всё-таки не бездумно. Используя не только кнут, но и пряник. За любую провинность он мог легко уничтожить даже преданного соратника, но, поостыв, мог его же и возродить, причём, в том же виде, в котором тот умер. Своего мажордома он, например, на памяти Астии, умерщвлял за какие-то провинности трижды, но возрождал в тот же день, а когда лакей уходил из жизни по старости, повелитель неизменно возвращал его в прежнее состояние, добавляя здоровье и силу. Точно так же он, к слову, возрождал и многих умерших естественной смертью и доказавших свою преданность магов.
К тем же, кто его предавал, император относился иначе. Смерть становилась для предателей безвозвратной. Но об их гибели никто не жалел. Собственную судьбу они выбирали сами.
Стоит ли говорить, что и члены Конклава, и маги меньшего ранга, и не имеющие дар светские старались служить своему повелителю верой и правдой? Ведь наградой за верность являлась практически вечная жизнь. Единственное, что в этом мире имело реальную и непреходящую ценность.
Случай с Шайоной эту веру в Астии поколебал. Император явно не собирался возрождать погибшую высшую, хотя она его и не предавала, а лишь подвернулась под горячую руку в неудачный момент.
После сегодняшнего Совета сомнения только усилились.
Высшие и верховные сегодня вовсю обсуждали сообщения от магов-откупщиков и полученные по связь-камню сведения с юга урочища.
Иммунный, как выяснилось, не потерялся, но оказался отнюдь не так прост, как думали. Он умудрился не только скрыться от всех на каторге в Мёртвых топях (какое изощрённое коварство!), но, едва лишь почувствовав, что будет вот-вот раскрыт, тут же сбежал с неё через непроходимые топи и Гиблый лес. А когда его обнаружили и, в строгом соответствии с коронным приказом, попытались убить, он сам уничтожил группу гвардейцев и магов во главе с мастером боя четвёртого уровня, после чего опять скрылся.