Император Терний
Шрифт:
— Мертвый Король создаст здесь город мертвых.
Говоря это, она чувствовала себя лучше. Не то чтобы ей хотелось вечно жить среди выходцев с того света — жизнь пульсировала в ней, и от такой мысли желудок сводило — но чудеса Вьены неизъяснимо оскорбляли ее существование, и она предпочла бы увидеть их обращенными в прах, чем пережить суд пустых окон города.
Мимо них проследовал другой отряд Гвардии, как раз когда они приближались к месту, где Западная улица вливалась в огромную площадь. Несколько сот человек, может, тысяча,
На подступах к дворцу казалось, что купол никогда не станет ближе, что его размер по мере их продвижения меняется от невероятного к невозможному. В какой-то момент примерно на полпути между далекими особняками и громадой дворца на мостовой показалась кровь. Здесь явно пытались убрать, но запах резни не спрячешь. Карета запульсировала темной радостью, это быстро прекратилось, но хватило, чтобы лошади начали спотыкаться и испуганно подпрыгивать. Потенциальный враг стерт с лица земли. Ветер все еще нес удачу с запада.
Войско Челлы остановилось у казармы слева от Ворот Империи, последней незаполненной. Солдаты свернули с пути лишь в последний момент и проехали в большой проход перед воротами. Тонкая золотая линия дежурных гвардейцев пришла в смятение — их товарищи спешивались у главного входа. Прежде чем они успели что-то сказать, нежить вышла из кареты, и все внимание переключилось на нее. Гвардейцы смотрели так, как обычно смотрят на кровавый обрубок, на месте которого был палец.
50
— Все пройдет быстро.
— Да уже сто двадцать восемь лет как тянется, король Йорг, — сказал Тэпрут. — А мы и близко не подошли к тому, чтобы выбрать императора. Что бы там ни выдала эта Конгрессия, быстро точно не закончится.
— У нас нет времени. Разве не чувствуешь?
Словно барабанный бой, во мне стучало: «опасность, опасность, ближе, ближе».
Тэпрут вытаращил глаза, явно не понимая меня.
— Нас охраняет Гвардия…
— Надо быстро. — Я пробежал взглядом по толпе, богатой и могущественной. — Кто возглавляет самую большую группировку?
— Я бы сказал, что это ты. Гляди! — воскликнул он, замешкавшись.
— Ну хорошо. А следующую?
— Царь Молион, Красная Королева и Костос из Королевств Порты. Твой отец также пользовался немалой поддержкой.
Я заметил в толпе своего деда и Миану рядом с ним.
— Молион сломлен, его союзники будут искать новые связи. Королева не в счет… Тогда Костос. Найди его.
Я отчего-то ожидал, что он будет похож на павлина, но Костос был выше меня ростом, сложен как воин, с ног до головы закован в начищенную стальную кольчугу с тонкой работы эмалевым изображением на кирасе — черный корабль на фоне пылающего солнца.
— Существуют ли законы касательно
— Что? Нет, не думаю. Любой дурак знает, что приближаться не стоит. — Неловкость, испытываемая доктором, исходила даже от кончиков его пальцев, теребящих волосы, пуговицы, завязки.
Я подошел к помосту, достаточно медленно, Тэпрут суетливо поспешил вслед. Два шага по ступенькам — и я у трона.
— Надеюсь, ты слышишь меня, Фекслер. Хочу знать, сможешь ли ты ради меня раскрыть двери и зажечь свет. Если не можешь, тогда — ну, не знаю, в чем тогда была цель моего последнего визита.
Я говорил тихо, чтобы это можно было принять за молитву.
На миг вокруг меня вспыхнула иллюминация — совсем немного и буквально на мгновение, словно сверху, над головой, прямо над троном, потолок засиял чуть ярче. Я вспомнил, как в подвалах дедовского замка Фекслер вел меня своим путем с помощью гаснущих ламп. Уверен, четыре года назад у Фекслера были более весомые причины явиться сюда, физически, а не плыть по своему тайному океану. Может, я провел его через стены, которые сам не видел. И, может статься, тем, что Вьена еще не обратилась в ядовитую пыль, мы были обязаны его присутствию — но что бы ни двигало Фекслером, на данный момент меня более всего волновали свет и двери.
— А ты услышишь меня, когда бы я ни заговорил?
Снова вспышка.
— Ты, мальчишка!
Костос перегородил мне дорогу, ощерившийся, негодующий.
— Мальчишка? — Я-то надеялся, это он.
Теперь настала очередь Костоса упрекать меня. Среди королевских особ порядок взаимных клевков так же строг, как среди цыплят.
— За этим мальчишкой двадцать шесть голосов, Костос Портико. Возможно, тебе лучше называть меня королем Йоргом, а потом увидишь, что может убедить меня сделать тебя императором.
Костос снова посмотрел, очень строго. Возмущение тем, как я попираю приличия, боролось в нем с желанием заполучить эти двадцать шесть голосов. Он подошел к подножью помоста. Я знал, как это видит Сотня. Костос у моих ног. Подданный.
— Нам надо поговорить, король Йорг. — Он понизил голос до глухого шепота. — Но там, где нас не услышат лишние уши. Римская комната подойдет, надеюсь. Возьмите своих знаменосцев — кто вызовется.
Я кивнул в знак согласия и подождал, пока он отойдет, прежде чем спуститься.
— Ушлый этот Костос, гляди-ка! — Опять Тэпрут у меня за плечом. — Буйный, в юности три раза подряд выиграл турнир Королевств Порты. Третий сын, в котором не видели наследника. Смотри, кто там у них средненький — король Перен из Угала, хитрый переговорщик, холодный, как лед. Вон тот низенький, со шрамом. Видишь?
Костос пошел по залу, касаясь то одного человека, то другого, — собирал свиту. Слишком медленно, на мой вкус. За ним над толпой возвышался Горгот, игнорируя всех, подняв голову, словно прислушивался.