Империя алмазов

Браун Джеральд

– Я гуляю почти каждый вечер, – сказала она.

– И всегда так поздно?

Чессер никогда раньше не оставался наедине с леди Болдинг, и, возможно, поэтому окружающее казалось ему нереальным. Он заметил, что она босиком. В ночном воздухе до него долетал аромат ее духов.

– Куда вы идете? – спросила она.

– Куда глаза глядят.

– Можно мне с вами?

Они продолжили путь вдвоем.

– Снимите туфли, – посоветовала она. – Так гораздо приятней.

– Тогда их придется нести в руках. Неохота возиться.

– Я

вам помогу. Вы понесете один, а я другой, Он остановился, чтобы снять туфли.

– Я придумала, – воскликнула она. – Оставьте их тут, под деревом, а на обратном пути мы подберем их. Не волнуйтесь, я знаю тут все тропинки.

Идти по мокрой от росы траве было приятно. Он остановился, чтобы закатать брюки, и она молча ждала его.

Потом они спускались вниз по склону. Было скользко, и она взяла его за руку. То ли она хотела опереться на него, то ли вести за собой, он не понял. Но она не отпустила его руку, даже когда они вновь очутились на ровной дороге.

Ему было приятно держать ее руку в своей. В этом была прелесть новизны. Она не просто позволяла держать себя за руку – на его пожатие она отвечала своим, ничуть не слабее. Он подумал, что надо начать разговор, чтобы установить взаимопонимание.

– Расскажите о себе, – попросил он. – Что вы хотите знать?

– Всякие мелочи, которые раскрывают человека.

– Долго же мне придется рассказывать! – рассмеялась она.

Он чувствовал, Что разговор в таком духе ей нравится.

– Кое-что мне уже известно.

– Что именно?

– У вас есть муж, и он работает где-то далеко, а вы живете у его босса.

Он ожидал, что она рассердится, – ничуть не бывало.

– На самом деле я не живу у Мэсси, – сказала она без малейшего смущения. – У меня в Дорсете свой дом. А сюда приезжаю, потому что мне тут нравится. И только поэтому. Приезжаю и уезжаю, когда вздумается.

Чессер подумал, что она лжет, но все-таки не был до конца в этом уверен. Он спросил ее о муже.

– Мой муж гомосексуалист, – ответила она.

Чессер хотел было ей посочувствовать вслух, но вместо этого сказал то, что казалось ему очевидным:

– Вы узнали об этом уже после свадьбы?

– Вовсе нет. Я всегда это знала. Его зовут Александр. И он очень красив. – Она говорила одновременно задумчиво и твердо. – Одна из тех утонченных натур, которым следовало бы родиться на два-три века раньше.

Чессер спросил, что она хочет этим сказать.

– Чтобы как-то существовать, Александр должен работать. Для него это невыносимо. Он слишком чувствителен, чтобы бороться за место под солнцем. К счастью, Мэсси нашел для него работу, которая его не так угнетает. Вы когда-нибудь были на Ближнем Востоке? В Ливане или в Аравии?

– Никогда.

– Я тоже не была.

– Об арабах рассказывают самые невероятные истории, – сказал Чессер.

– Судя по письмам Александра,

все это может оказаться правдой.

Внезапно Чессер вспомнил о Марен. Он представил, что она проснулась и увидела, что его нет. Будет ли она беспокоиться? Наверное, нет. В какую-то секунду ему захотелось вернуться в дом, к ней, но он тут же решил, что Марен наверняка сладко спит и не знает об его отсутствии.

– Я сказала вам неправду, – сказала леди Болдинг. Чессер подумал: это о Мэсси.

– Я сказала, что просто вышла погулять, – пояснила она. – А на самом деле у меня есть цель.

– И какая же?

– Коттедж у северных ворот. Мэсси отдал его в мое распоряжение. Я туда часто хожу, когда хочу просто побыть в одиночестве.

– Тогда я буду там лишним.

– Это примерно в миле отсюда. Идем? – сказала она вместо ответа. Значит, он не помешает. Разумеется, он пошел. Через несколько шагов он остановился и засмеялся.

– Я наступил на что-то скользкое. – На улитку, небось.

– Вылезла из раковины.

– Есть захотела.

– Может, развлечься.

– А чтобы любовью заняться, они вылезают из раковины?

– Наверно, а то им будет очень тесно, – сказал Чессер.

– И неудобно, – добавила леди Болдинг.

Ободренный этим разговором, он обхватил рукой ее талию. В ответ ее рука обвилась вокруг него. Они шли, касаясь друг друга плечами. Чессер представил ее в бикини, как тогда, в бассейне. Это его немного подогрело, но он вспомнил слова Марен о том, что леди Болдинг лесбиянка.

Она как будто прочла его мысли.

– Что вам обо мне говорила ваша Марен? Она говорила, я уверена.

– Ничего, – ответил он слишком поспешно.

– Конечно, она вам сказала, что меня не интересуют мужчины.

– Марен – фантазерка.

– Она восхитительна. Не надо за нее извиняться. Как она сегодня скакала верхом! Просто сорвиголова.

– Это точно.

– Вы должны понять, что женщины, особенно такие красивые, как Марен, обладают шестым чувством и могут сразу сказать про другую женщину, кто она: подруга, соперница или потенциальная любовница.

– Я не слишком доверяю интуиции.

– Напрасно. Все, что, как я подозреваю, Марен сказала вам обо мне, – правда.

Чессер был озадачен. Это никак не согласовывалось с тем, что он сейчас испытывал, и с тем, что он уже предвкушал. Тогда, по логике вещей, ему ничего не светит. Он был ужасно разочарован.

Леди Болдинг сказала:

– У меня есть своя интимная жизнь, но только дважды моими партнерами были мужчины и однажды мальчишка, – она сделала паузу, как бы давая Чессеру возможность переварить услышанное, а затем продолжала тем же немного отстраненным тоном: – Мальчишка был первым и, само собой, ему удалось удовлетворить только мое любопытство. С первым мужчиной это была попытка, со вторым – ошибка.