Информатор

Айхенвальд Курт

– Хорошо, подожду, – кивнул Кларк. – Но хочу подчеркнуть, что недолго. – Он оглядел всех собравшихся. – Мы не останавливаем расследование.

Казино «Плейерс ривербот» стояло у причала вблизи города Лейк-Чарльз, рядом с 10-й магистралью, соединяющей Луизиану с Техасом.^{205} Судну, имитирующему викторианскую эпоху, не исполнилось и года. Сбоку виднелось громадное гребное колесо – непременная принадлежность всех плавучих казино в Луизиане, даже если они, как «Плейерс ривербот», оснащены

дизельными двигателями и подводными винтами. Уже в первые месяцы своего существования «Плейерс ривербот» принес процветание в Лейк-Чарльз, город нефтяников, который бедствовал со времен падения цен на нефть в 80-е годы. Некоторые горожане поначалу восприняли казино как проявление упадка нравов. Но теперь, когда в город потекли деньги, казино считали даром небес и спасителем города.

24 августа Шепард и Херндон проехали мимо казино, полюбовавшись его зазывно сияющими огнями. Может, они посетят заведение позже, решили агенты, но сначала нужно добраться до отеля, где Крэг Даль ждал их, чтобы познакомить со своим главным свидетелем.

Даль встретил агентов в ресторане отеля, где они собирались вместе пообедать. Все были дружелюбны, но несколько напряжены. Агенты знали, что одно из двух дел скоро прикроют. Вопрос был в том, чье именно.

После обеда Даль взглянул на часы.

– Я, пожалуй, поднимусь наверх, на случай если свидетель уже на месте, – сказал он.

Шепард и Херндон пообещали вскоре последовать за ним.

Но Даль все еще был один, а свидетель Кайл Раунтри постучал в дверь через десять минут. Представив всех друг другу, Даль попросил его вкратце изложить всю историю.

Раунтри сказал, что бывшие служащие «Дегассы» Джонс и Холл теперь работают вместе с ним в компании «Кронос» в Лейк-Чарльзе. Он не скрывал, что Джонс ему не нравится, а одну из сотрудниц, с которой тот сблизился, Раунтри заподозрил в промышленном шпионаже. Она показала ему документы с компьютерного диска, который якобы нашла на столе Тима Холла. Это были документы корпорации «Дегасса» с секретной информацией о производстве метионина.

Раунтри сообщил, что у него есть переписка Джонса с Марком Уайтекером, а также корешки чеков на десять тысяч долларов, выписанных компанией АДМ на имя двух бывших сотрудников «Дегассы». Дата на одном из корешков совпадала с датой письма Уайтекера к Джонсу.

– В прошлый раз вы говорили мне о том, что Уайтекер посещал «Кронос», – напомнил свидетелю Даль.

– Да, я видел его имя в книге записей посетителей «Кроноса» примерно в ноябре 1992 года.

Херндон сморгнул.

– Вы помните записи двухгодичной давности? – спросил он.

– Я регулярно просматриваю эти книги, чтобы знать, кто когда приходил и уходил, – ответил Раунтри.

Ответ представился Херндону бессмыслицей, но он не стал докапываться до истины. Свидетель рассказывал им о деле еще около часа, но имя Уайтекера больше не всплывало.

Закончив разговор, Шепард и Херндон направились в «Плейерс ривербот». Настроение у них поднялось. Судя по всему, Уайтекер не участвовал в махинациях с метионином. Расследование в Мобиле ничем не угрожало.^{206}

Процесс

получения разрешения на прослушивание телефонных разговоров в АДМ шел своим чередом. Юристы говорили, что оснований, чтобы убедить судью в необходимости прослушивания, достаточно, но для полной уверенности необходимо доказать, что ФБР технически в силах записывать разговоры лишь с определенных телефонов. С этим было труднее всего, потому что агенты не знали, как устроена телефонная связь в компании. Не могли же они явиться в АДМ и спросить об этом.

Явиться не могли, а спросить могли. На очередной встрече с Уайтекером в Форсите они попросили его задать Мику Андреасу несколько определенных вопросов. Просто разыграть небольшую пьеску.

Утром 12 сентября Уайтекер включил карманный диктофон и вошел в кабинет Мика Андреаса.

– Мик, как дела? – спросил он.

Андреас поднял голову от бумаг.

– Привет, – отозвался он.

Несколько минут они обсуждали перспективные инвестиции в подразделение лизина, и Уайтекер мимоходом упомянул о том, что один из их конкурентов сомневается в безопасности телефонной сети АДМ.

– Я сказал ему, что не верю в прослушку, – при тех-то разговорах, что я веду. А ты?

– Ты о чем? – не понял Андреас.

– Ну, что по нашим служебным телефонам можно свободно говорить о лизине. Я не верю, что они прослушиваются.

– Чтобы подключить к ним прослушку, надо попасть внутрь здания, – ответил Андреас. Он указал на свой телефон: – Вот эта линия, например, идет прямо от компьютера. Сигнал поступает в компьютер, а из него на один из сотни или пяти сотен телефонов.

– Я примерно так и думал.

– И поэтому нельзя перехватить сигнал извне, – добавил Андреас.

Компьютерная связь гарантировала, что подключиться к линиям АДМ невозможно. Да и круглосуточная телекоммуникационная служба безопасности сразу засекла бы такую попытку. Так что за телефоны компании можно не опасаться, сказал Андреас.

– Но это не значит, что можно болтать по телефону все, что взбредет в голову, – заметил он. – Осторожность не помешает.^{207}

Прослушав запись разговора с Андреасом, агенты приуныли. Преодолеть систему защиты телефонной связи АДМ – а значит, и выполнить требование судьи – оказалось невозможным.

Попытка добиться разрешения на прослушивание не удалась. Разумеется, агенты ФБР могли по-прежнему записывать переговоры злоумышленников, благо в октябре была назначена встреча АДМ и «Адзиномото» в Чикаго, а в расширенном составе производители лизина должны были собраться в Цюрихе. Но было ясно, что добыть доказательства участия АДМ в фиксировании цен на другие продукты не получится.

Говард Баффет и конгрессмен Дик Дёрбин распрощались. Баффет повесил телефонную трубку. Он был доволен собой. Может, он только что спас АДМ от скандала.