Информатор

Айхенвальд Курт

Повесив трубку, Шепард задумался. Если Уилсон так нервничает при разговорах о Куно Зоммере, надо будет найти другие подходы к этому другу Уайтекера.

Два дня спустя, проходя мимо сверкавшего на солнце бассейна курорта «Марриотс маунтин шедоуз», Уайтекер любовался высившейся над Скотсдейлом горой Мамми и качающимися на ветру пальмами. Но пейзаж пейзажем, а дела делами. Он направился в конференц-зал. Около зала собирались служащие АДМ, и среди них его друзья.^{215}

Он дружил с Сидом Халсом и Рейнхартом Рихтером, и, столкнувшись в дверях, они радостно поздоровались. Обоих переманил в АДМ Уайтекер. Халс заведовал продажами лизина в Атланте

и был для Уайтекера, пожалуй, самым близким человеком в компании.

Рихтер возглавлял отделение АДМ в Мехико, но поддерживал постоянный контакт с Уайтекером. В 1989 году они оба участвовали в промышленной конференции в Атланте и неплохо провели там время. Тогда же Уайтекер рассказал Рихтеру о том, как потерял в детстве родителей и был усыновлен богачом, который был так щедр, что выделил по миллиону долларов каждому из троих детей Уайтекера. Рихтер завороженно слушал рассказ друга и высказал мнение, что Марк и Джинджер должны постараться, чтобы их дети, несмотря на свалившееся на них богатство, стремились всего в жизни добиваться своими силами.^{216}

Зал постепенно заполнялся служащими компании. Вошел Марти Оллисон – первый, кого Уайтекер пригласил в АДМ. Теперь он был главным торговым представителем АДМ в Европе. Прежде чем занять свое место, он подошел поболтать с Уайтекером.

Солнце заливало зал золотистым светом. Уайтекер, улыбаясь, открыл совещание:

– У нас есть что обсудить, так что начнем, пожалуй.

Начал он с рассмотрения общего состояния лизинового рынка. Слушая Уайтекера, сотрудники делали пометки в своих блокнотах.

– Позвольте ознакомить вас с некоторыми цифрами, – сказал Уайтекер и включил проектор. Экран над его головой осветился, и он вывел на него таблицу объемов производства лизина различными компаниями.

– Вы видите поквартальные производственные показатели, которые сообщили нам конкуренты, – продолжал он.

Оллисон не верил своим ушам, хоть и знал о переговорах между конкурентами, на которых обсуждалось фиксирование цен, и даже участвовал в некоторых, происходивших в его регионе. Но большинство присутствующих слышали об этом впервые. Всем было ясно, что эти данные невозможно добыть, не нарушив закон. Обычно подобную информацию скрывают даже от своих инвесторов, а уж о конкурентах и говорить нечего. Уайтекер открыто признавал существование ценового сговора.

Оллисон, Халс, Рихтер и шестеро других сотрудников стали переглядываться. Все недоумевали. В зале было полно опытных специалистов по продажам, и никто из них прежде не сталкивался ни с чем подобным.

– Раздавать вам копии этого документа я все-таки не буду, – сказал Уайтекер, – но если вы хотите переписать цифры – пожалуйста.

Все дружно принялись переписывать эти некогда секретные цифры, нисколько не смущаясь тем, что участвуют в противозаконном деянии.

И никто в ФБР не знал о том, что происходит.

По цюрихской Банхофштрассе прогуливались многочисленные покупатели, которые разглядывали витрины с часами «Картье», ювелирными изделиями «Тиффани» и шоколадом «Шпрюнгли». Улица выходила на Парадеплатц, где когда-то действительно проводились парады. Швейцар в ливрее распахнул перед Уайтекером двери одного из самых роскошных швейцарских отелей «Савой Бор-ан-Виль», и тот, поблагодарив его кивком, вышел на площадь.

Накануне, 24 октября, он прилетел в Цюрих, чтобы подготовить переговоры по фиксированию цен на лизин, которые должны были начаться 25-го в гранд-отеле «Долдер». Ни Шепард, ни Херндон в Цюрих не поехали, и поэтому на сей раз переговоры решили не записывать – конкуренты собирались утрясти кое-какие мелочи, и краткого отчета Уайтекера было достаточно. Так что он был предоставлен самому себе и мог делать все, что хочет.

Мимо, в сторону центрального вокзала проехал трамвай. Колокол расположенной

по соседству церкви пробил десять. Уайтекер быстрым шагом направился к зданию на краю площади. Это было цюрихское отделение корпорации «Объединенный швейцарский банк», основная цель его путешествия. ^{217}

Войдя в вестибюль, Уайтекер обратился к швейцару в ливрее:

– Guten Morgen. Ich mochte Herr Briel finden, bitte. [48]

48

Доброе утро. Я хотел бы видеть господина Бриля (нем.).

Швейцар махнул рукой в сторону лифта:

– Herr Briel ist nach oben am vierten Stock. [49]

– Danke sch"on. [50]

Уайтекер прошел в лифт и нажал кнопку четвертого этажа. Наверху он подошел к дежурной:

– Guten Tag. Wie geht es Ihnen? Ich suche Herr Briel, bitte. [51]

Дежурная указала ему на кресло, стоявшее перед ее столом:

49

Кабинет господина Бриля наверху, на четвертом этаже (нем.).

50

Спасибо (нем.).

51

Добрый день. Как поживаете? Не могли бы вы сказать, как мне найти господина Бриля? (нем.)

– Nehmen Sie Platz, bitte. [52]

Из глубин роскошного кожаного кресла Уайтекер смотрел вслед дежурной, удалявшейся по коридору. Не прошло и минуты, как она вернулась в сопровождении подтянутого молодого человека с каштановой шевелюрой и широкой улыбкой. Уайтекер видел его впервые, но понял, что это и есть Даниэль Бриль.

– Мистер Уайтекер! – воскликнул молодой человек, протягивая ему руку.

Уайтекер встал и, расплывшись в ответной улыбке, обменялся с Брилем рукопожатием.

52

Присядьте, пожалуйста (нем.).

– Jawohl. Guten Morgen. Wie geht es Ihnen? [53]

– Gut, gut, – ответил Бриль, внутренне ужаснувшись произношению Уайтекера. – Wie geht's? Gut das wir uns eben getroffen haben. [54]

Они направились в кабинет обслуживания особых клиентов, помещение без окон. Войдя, Уайтекер сел, а Бриль тихо закрыл тяжелую деревянную дверь. Никто не мог подслушать их. Разговор был кратким.

53

Он самый. Доброе утро. Как поживаете? (нем.)

54

Очень хорошо… А как у вас дела? Я рад, что мы наконец встретились (нем.).