Инок
Шрифт:
Наверное, это была одна из первых жизненных истин, которую поведали странному незнакомцу эти горы. Тех истин, что невозможно постигнуть, сидя в уютной городской квартире, где порою даже самые мелочные и никчемные события могут показаться весьма значимыми и весомыми. И только сейчас мужчина, кажется, начинал понимать настоящую цену вещам, событиям да, пожалуй и людям, вовсе не жалея, что для того, чтобы осмыслить это, ему пришлось заглянуть в стеклянные глаза старухи с косой. Ибо, только постигнув самую главную истину, душа обретает то необыкновенное состояние покоя, когда человек начинает смотреть на окружающий
Шли хорошо знакомой обоим дорогой, внимательно всматриваясь вперед и прислушиваясь к каждому шороху зимнего леса. Столкнуться лицом к лицу с неизвестными гостями желания не возникало. Шансов на выживание при такой встрече оставалось маловато. Отойдя с километр от избы, свернули в лес и пошли вверх по склону. Сейчас этим людям в их ситуации оставалось только одно – бежать. Бежать, бежать и еще раз бежать, чтобы как можно скорее добраться до поселка. Но до жилья еще очень и очень далеко, несколько суток ходу. А если идти по незнакомому лесу, да еще и без компаса, то вообще неизвестно, чем может закончиться такой переход.
Первые километров пять прошли, не останавливаясь и не проронив ни единого слова. Затем пятиминутный отдых. Сердце бешено колотилось в груди. Ноги и руки дрожали. На пятке вдруг начала ныть старая мозоль. Но это было еще только начало, и Сергей прекрасно это понимал. Дальше станет гораздо тяжелее. Александрычу тоже приходилось несладко, хотя он и старался вида не подавать.
– Что, Серега, скис? Не переживай. Скоро дома будем.
Напарник сдаваться вовсе не собирался, но легче от этого не становилось. Старик вдруг рассмеялся, причем не поддельным, а самым что ни на есть натуральным смехом. Посмотрев на него, Парень сам, не понимая от чего, но тоже начал безудержно хохотать.
– Не знаю, как ты, Александрыч, а я люблю вот этот лес, эти горы – посмотри, красотища-то какая!
– Это ты верно, брат, подметил, что красотища. Я вот всю жизнь по тайге мотаюсь и не могу привыкнуть, не могу насмотреться. Каждый раз открываю для себя что-то новое, чему-то радуюсь, чему-то удивляюсь. Каждый раз душа переполняется неимоверным трепетом и благоуханием, которым сверху донизу пронизаны эти леса.
На минуту оба замолчали, внимательно вслушиваясь в тишину. Солнце постепенно скатывалось к закату. Горы хранили немое молчание. Они не были ни на чьей стороне.
Маленькие серые птички весело щебетали в ветвях стоящей рядом березы, а белка, только что без устали бегавшая вверх и вниз по стволу огромной сосны, сейчас уже успокоилась, усевшись на ее нижней ветке, и с интересом разглядывала двуногих существ, которых раньше никогда здесь не видела и потому совсем не боялась.
– Сколько сможем, будем идти по солнцу, – успокоившись, наконец, произнес старик.
– Ночью станет сложнее. Погода портится. Звезд на небе, наверное, не будет. А может и вообще пурга начнется. Останавливаться нельзя. «Охотники» преследуют нас, идя по следу. И здесь у них неоспоримое преимущество. Но выбора нет.
На этом разговор закончился. Хотя Сергей и без слов давно уже все понял, а выплескивать свои чувства наружу сейчас почему-то вовсе не хотелось. Он мужчина и должен уметь держать себя в руках. Люди встали и вновь пошли вперед, не произнося больше ни слова.
Предчувствие не обмануло старого таежника. Через полчаса солнце скрылось за тучей, поднялся сильный
К вечеру сильно похолодало. Ноги постепенно коченели от мороза. Пришлось идти еще быстрее, порою почти бежать. Остановиться значило умереть. Долго ли еще сможет не приспособленный к борьбе с жестокой стихией организм сохранять внутри себя хрупкую человеческую жизнь в таких нечеловеческих условиях, этого они не знали. Зато хорошо знали другое. Знали то, что будут держаться до конца, до последнего вздоха. И пока в теле остаётся хоть капля жизни, несмотря ни на что, будут идти вперед.
Примерно через час после того, как Александрыч с Сергеем свернули с дороги, к этому самому месту подошли человек двенадцать, вооруженных до зубов. Заметив след, они остановились в растерянности. Разговаривал не – высокий человек с седыми волосами на лицо лет пятидесяти. Говорил тоном, не терпящим возражений, а остальные лишь внимательно его слушали и в знак согласия качали головами, уважительно называя батей. Разговаривал быстро, но довольно разборчиво, особенно если учитывать ветер, бросающий в лицо хлопья снега и затрудняющий дыхание.
– Леха, возьмешь с собой еще шестерых и пойдете до избы. Стукач донес, что их пятеро, а здесь прошли только два человека. Возможно, что остальные решили уходить по другой дороге. Их обязательно нужно найти и уничтожить. Встречаемся в избушке. Сейчас делимся на две группы, и немедленно вперед. Давайте кончать со всем этим, и как можно скорее.
Пролить чужую кровь для этих людей значило просто хорошо сделать свое дело. Наверно, впоследствии они поймут свою ошибку, хотя потом это будет им, пожалуй, уже ни к чему.
Человек, которого «батя» назвал Лёхой, на вид казался мужчиной довольно крепким. По тому, как он двигался, по его походке опытный глаз сразу мог определить старого следопыта. И действительно, в тайге это был далеко не новичок, а противник сильный и, кроме того, еще жестокий и беспощадный. Остальных он называл по кличкам. Те чувствовали себя куда менее уверено, хотя старались изо всех сил.
– Шустрый, не отставайте. Нужно идти быстрее. Покончим с бродягами, потом можно и отдохнуть, а не то «батя» с нас самих шкуру спустит.
Его напарники шли молча. Никто, конечно же, не сомневался в искренности слов Алексея. Наверное, попросту говорить в эти минуты никому не хотелось.
Подойдя к избе, сразу же вошли внутрь.
– Смотри-ка, даже печка еще не остыла.
– Сейчас для всех пять минут отдыха, а я пока пойду на улицу и осмотрюсь. Думаю, что ушли на вырубки.
И он не ошибся. От избы в сторону хребта уходил совсем еще свежий след. Всё встало на свои места. Человек вернулся в дом.
– Шустрый и вы двое, останетесь здесь. В такую погоду эти придурки должны неминуемо заблудиться в лесу. Стукач доложил, что компаса у них нет. Начнут кружить и вновь набредут на избу. Здесь вы их и встретите. Я с остальными пойду по следу. И чтобы не спать, а то перебьют, как мух, сонных. Дверь изнутри заприте.