Инок
Шрифт:
Последние слова говорил, уже выходя на улицу вместе со своими спутниками.
Пурга усилилась, но вьюга пока еще не успела замести след людей, что прошли здесь совсем недавно. Это значительно облегчало продвижение вперед отряда преследователей.
Выйдя из избы, двинулись в путь, незамедлительно выстроившись в ровную цепочку. Первыми шли Толик и Саня по очереди. Дядя Гриша протаптывать дорогу уже не мог. Он замыкал колонну. Наступившее было молчание нарушил Толик:
– Александрыч говорил, что нужно идти так, чтобы вон тот хребет находился справа от нас. Но через полчаса в
Григорий нахмурил брови.
– Другого выхода нет. Нужно уходить, и ни в коем случае не оставаться на месте. Убийцы, наверное, уже идут по следу.
Ни задавать вопросы, ни получать на них ответы больше никто не хотел. Мысли путались в голове. Они никогда раньше не попадали в подобные передряги. Роль дичи, убегающей от охотников, оказалась довольно неприятной, если только не сказать большего. Идти стало вдруг невыносимо трудно. Снега в лесу выпало немало. Ветер сбивал с ног. Но три человека по-прежнему упрямо пробирались вперед, несмотря ни на что. Через два часа непрерывной борьбы идущий впереди Сашок остановился в нерешительности.
– Дядя Гриша, посмотри-ка.
Он указал рукой на знакомое всем место. Посреди поляны стояла изба, где ещё совсем недавно ребята топили печь и пили горячий чай.
– Вот это да! А нас там, видно, уже поджидают. В маленьком окошке еле заметно мерцало пламя свечи.
– Там чай растет, но мне туда не надо, – мрачно пошутил Толик.
То, что творилось на душе у людей в эти минуты, вряд ли можно описать при помощи великого и всемогущего русского языка. Силы иссякли, а от сознания того, что три часа непрерывной ходьбы потрачены попусту, руки опускались, а ноги наотрез отказывались слушаться.
– В избу заходить нельзя – там смерть. А позади – там смерть тоже. И казалось, что они уже чувствовали на своём затылке ее леденящее дыхание.
Первым пришел в себя Григорий.
– Ребята, я понимаю, тяжело, но здесь стоять не стоит.
Других слов у него, наверное, попросту не было.
– По старому следу не пойдем, там может быть засада.
И вновь три человека упрямо пробирались вперед наперекор разбушевавшейся непогоде. Иногда падали, затем поднимались и вновь шли, порой даже сами переставая понимать, кто они, и куда же все-таки идут этой страшной ночью.
Казалось, что вьюга попросту сошла с ума. Она бесилась, верещала, кричала, стонала, приходя в неистовую ярость от того, что упрямые люди до сих пор еще не умерли, несмотря на все её неимоверные усилия. Так продолжалось часа четыре, пока идущий впереди Толик вдруг не повалился лицом в снег и не заявил, что никуда дальше не пойдет:
– Лучше уж здесь умереть.
– Ну что же, пожалуй, я тоже останусь, – спокойно произнёс дядя Гриша, – Я стар, а ты, Сашок, иди, авось выберешься.
– Да вы что, я вас не брошу. А может быть, нас никто уже и не преследует. Они-то, небось, тоже люди, устали поди, да в избе отдыхают, чай пьют. Давайте костерок разведем, обогреемся, перекусим чего, а там можно и в путь тронуться.
Но на этот раз путники сильно ошиблись в своих суждениях. По следу шел сильный, не знающий жалости ни к себе, ни к другим зверь. Сразиться с ним они не могли, для этого нет ни сил, ни оружия. Всего один нож на всех. Нужно было расходиться. Это давало
Что же, со стороны, пожалуй, судить всегда намного проще, а в тайге чувства в очередной раз взяли верх над разумом. Все устали и находились в полном изнеможении, буквально на грани срыва. А на то, чтобы бороться тогда, когда сил уже не осталось, способны, наверное, очень немногие.
Леха шел впереди. Остальные еле поспевали за ним.
– Никуда они, голубчик, от нас не денутся, – говорил он с ухмылкой на лице. – А вот и изба. Кружат милые. Айда зайдем. Войдя, налил себе кружку горячего чая, отхлебнул глоток и уселся на стул.
– Лысый, пойдете со мной, а вы здесь останетесь. Устали, небось. И повторяю ещё раз: ни в коем случае не спать.
Сказав, поднялся и вышел за дверь. Новые напарники поспешили следом.
– Будьте наготове. Автоматы снять с предохранителей. Стрелять без предупреждения. Пленных брать не станем.
Костер разложили возле огромной сосны. Ее густая крона служила путникам крышей. Сбоку от ветра спасал густой осинник. Три человека сидели и грели руки возле огня. Чайник уже закипал.
– Будем по очереди дежурить, чтобы нас не застали врасплох.
Толик вызвался заступить первым.
– Вон с того бугра, в ста метрах отсюда, дорога хорошо просматривается в обе стороны. Если что замечу подозрительное, сразу к вам. Ну, я пошел.
Минут пять Григорий с Саней сидели в полном молчании. Вдруг тишину глухой зимней ночи разорвал дикий крик Толика:
– Ребята, беги…
Его голос на полуслове оборвал треск автоматной очереди. Все стихло, но ненадолго. Через несколько секунд снег вокруг сидящих возле костра людей вздыбился фонтанчиками снега от пуль. Лес вокруг вновь наполнился грохотом выстрелов и криками умирающих. Дядя Гриша с глухим стоном повалился на землю. Саня упал рядом с ним. Одна пуля прошла ему навылет через плечо, вторая попала в живот. Он потерял сознание, лежа в луже собственной крови.
– Ну, вот, кажется и все, – с удовлетворением проговорил Леха. Поставив автомат на землю, он растивал у костра озябшие руки.
– Сейчас в избу пойдем, греться и спать.
Но говоривший даже в кошмарном сне, пожалуй, не смог бы предположить себе того, что произойдет с ним в следующую минуту, а иначе наверняка не стал бы строить таких долгосрочных прогнозов. Трое его товарищей, что остались в избе, были уже мертвы, а он со своими спутниками переживет друзей совсем ненадолго.
Возвращаясь обратно, бандит вдруг увидел перед собой невысокого, странного вида человека. Ему показалось, что он вырос прямо из-под земли. Не успев даже поднять свое оружие, Алексей повалился на снег. Через его голову пролетела маленькая, блестящая звездочка и, оставив в ней неширокую щель, воткнулась в стоящую позади сосну. Лысый с товарищем упали рядом. Умирая, они даже не успели понять, что же все-таки с ними произошло за последние несколько секунд.