Институт
Шрифт:
– А потом? – спросила Калиша.
– Мы позвоним по телефону, – ответил Авери. – По большому телефону. Все вместе.
– А насколько он большой? – встревоженно спросил Джордж. – А то последний, который я видел, был огроменный. Почти с меня.
Авери только помотал головой. Глаза у него закрылись. В сущности, он по-прежнему был мальчиком, которому давно пора спать.
Дети из Палаты А – даже Калише было трудно мысленно не называть их овощами – все еще держались за руки. Лампы вспыхнули ярче, одну даже закоротило. Гул стал сильнее и ниже. Калиша не сомневалась, что все на Ближней половине его ощущают – Джо и Хадад, Чед и Дейв, Присцилла и этот гад
Они считают, что мы в ловушке, подумала она. Уверены, что им ничто не грозит. Что мятеж локализован. Пусть и дальше так считают.
Где-то есть большой телефон – самый-пресамый большой, – к которому подключены параллельные телефоны в разных комнатах. Если они позвонят по этому телефону (когда позвонят, потому что иного выбора нет), здесь, в туннеле, высвободится энергия мощнее любой бомбы, когда-либо взорванной на земле или под землей. Гул, сейчас лишь несущая волна, перерастет в вибрацию, способную рушить здания, уничтожать целые города. Сколько детей, в чьих головах не осталось ничего, кроме энергии, из-за которой их похитили, ждут звонка по большому телефону? Сто? Пятьсот? Может, и больше, если Институты есть по всему миру.
– Никки?
– Что? – Он тоже уже задремывал, так что ответил немного раздраженно.
– Наверное, мы сумеем это включить, – сказала Калиша, и вновь не было нужды уточнять, что она имеет в виду. – А вот сумеем ли мы… сумеем ли мы это выключить?
Никки на мгновение задумался, потом улыбнулся:
– Не знаю. Но после того, что с нами сделали… Честно говоря, моя дорогая, мне наплевать [60] .
Пятнадцать минут двенадцатого.
60
Знаменитая фраза Ретта Батлера (Кларка Гейбла) в фильме «Унесенные ветром».
Стэкхаус вернулся в кабинет миссис Сигсби, Нулевой телефон, по-прежнему молчащий, все так же лежал на столе. Еще сорок пять минут, и закончится последний день работы Института. Завтра здесь не останется никого, вне зависимости от исхода истории с Люком Эллисом. Программу в целом можно будет продолжать, несмотря на эту Венди, которую Люк с Тимом оставили на юге, однако данный конкретный объект раскрыт. Сегодня важно добыть флешку и ликвидировать Люка Эллиса. Спасти Джулию было бы неплохо, но совершенно не обязательно.
По сути, эвакуация Института уже началась. Со своего места Стэкхаус видел в окно дорогу, ведущую из Института сперва в Деннисон-Ривер-Бенд, а дальше во все нижние сорок восемь штатов… не говоря уже о Канаде и Мексике для тех, у кого есть паспорта. Стэкхаус дал поручения Зику, Чеду, шеф-повару Дугу (двадцать лет в «Халлибертон» [61] ) и доктору Фелиции Ричардсон, которая пришла в Институт из «Хок секьюрити групп». Им он доверял.
А что до остальных… Стэкхаус видел за деревьями удаляющийся свет фар. По его прикидкам, уехало пока человек десять, за ними последуют и другие. Вскоре на Ближней половине останутся только подопечные. Может, там уже нет никого из персонала. Однако Зик, Чед, Дуг и доктор Ричардсон не бросят свой пост. У этих людей есть чувство долга. А Глэдис Хиксон не сбежит, даже если сбегут все. Глэдис не просто любит распускать руки; Стэкхаус все больше убеждался, что она настоящий психопат.
61
«Халлибертон» –
Я и сам псих, раз остаюсь здесь, подумал Стэкхаус. Но мальчишка прав: меня выследят. И он идет прямо в ловушку. Или…
– Или водит меня за нос, – пробормотал Стэкхаус.
В приоткрытую дверь заглянула Розалинда, секретарь миссис Сигсби. Ее обычно безупречный макияж за последние двенадцать часов изрядно поблек, а обычно идеально уложенные седые волосы торчали по бокам.
– Мистер Стэкхаус?
– Да, Розалинда.
Она заметно нервничала.
– По-моему, доктор Хендрикс уехал. Я видела его машину десять минут назад.
– Ничуть не удивляюсь. Вам тоже стоило бы уехать. Отправляйтесь домой. – Он улыбнулся. Странно было улыбаться в такую ночь, по-хорошему странно. – Я только сейчас понял, что знаю вас, сколько здесь работаю – давным-давно, – но не знаю, где ваш дом родной.
– Мой родной дом был в Мизуле, штат Монтана, – ответила Розалинда, сама удивляясь своей откровенности. – А так у меня есть коттедж на территории Миссурийского университета. Я там пять лет не была. Просто плачу за него налог. На выходные остаюсь в городке, в отпуск езжу в Бостон. Мне нравятся «Ред сокс», «Брюинз» [62] и артхаусный кинотеатр в Кембридже. Но я всегда готова вернуться на рабочее место.
62
«Бостон брюинз» – профессиональный хоккейный клуб.
Стэкхаус внезапно осознал, что это самая длинная речь, какую произнесла в его присутствии Розалинда за пятнадцать с лишним лет их знакомства. Она была здесь, усердная помощница миссис Сигсби, когда Стэкхаус ушел в отставку с должности следователя в военно-юридической службе США, и за все эти годы практически не изменилась. Сколько ей лет? Шестьдесят пять? Или все семьдесят?
– Сэр, вы слышите гул?
– Да.
– Это трансформатор или что-то вроде того? Я никогда его прежде не слышала.
– Трансформатор. Да, полагаю, можно назвать и так.
– Очень действует на нервы. – Она потерла уши, еще сильнее растрепав волосы. – Наверняка это дети устроили. Скажите, Джулия… миссис Сигсби… возвращается сюда?
Стэкхауса скорее позабавило, чем раздосадовало, что Розалинда, всегда такая правильная и незаметная, держит ухо востро, невзирая на гул.
– Да, насколько мне известно.
– Тогда я предпочла бы остаться. Я хорошо стреляю. Каждый месяц, иногда дважды в месяц посещаю тир в Бенде. У меня есть значок клуба – аналог OC, и в прошлом году я выиграла соревнования по стрельбе из малокалиберных пистолетов.
Скромная помощница Джулии не только прекрасно стенографирует, у нее еще и знак «Отличного стрелка»… или, как она сказала, его аналог. Мир полон чудес.
– Какой у вас пистолет, Розалинда?
– «Смит-вессон эм-энд-пи» сорок пятого калибра.
– Отдача вам не мешает?
– С фиксатором запястья не мешает. Сэр, если вы намерены отбить миссис Сигсби у похитителей, я бы очень хотела принять участие в операции.
– Хорошо, – ответил Стэкхаус, – вы в деле. Тут ни один человек лишним не будет.