Институт
Шрифт:
Джордж: Как же Авери и остальные? Они задохнутся!
Никки: И что с Люком? Он здесь? Он еще жив?
Калиша не знала ответов на их вопросы, знала лишь, что надо выбраться наверх, пока они не задохнулись. Или пока их не завалило.
Мощная дрожь прошла по всему зданию. Лестница накренилась вправо. Калиша представила, что было бы, окажись они сейчас в лифте, и тут же прогнала эту мысль.
Уровень В. Калиша судорожно хватала ртом воздух; впрочем, дышалось тут чуть легче, и она смогла бежать быстрее. Хорошо все-таки, что она не подсела на сигареты из автомата. Стон, идущий от стен, превратился
Все рушилось. Ей вспомнился жуткий ролик на «Ютьюбе», от которого она не могла отвести глаз: стоматолог щипцами вырывает зуб. Зуб качался, пытаясь остаться в десне, из-под него сочилась кровь, но наконец он выскочил вместе со всеми корнями. Сейчас происходило что-то похожее.
Она добралась до лестницы на первый этаж. Дверной проем перекосило. Калиша толкнула – дверь не открылась. Подбежал Никки и налег плечом вместе с ней – без толку. Пол под ногами вздыбился, затем рухнул вниз. От потолка оторвался кусок, разбился о ступени и, крошась, покатился вниз.
– Если мы не выберемся, нас раздавит! – закричала Калиша.
Никки: Джордж. Хелен.
Он протянул руки. Хотя лестница была узкая, они кое-как втиснулись вчетвером, плечом к плечу. Волосы Джорджа лезли Калише в глаза, дыхание Хелен, гадко пахнущее страхом, обдавало лицо. Они взялись за руки. Возникли точки, дверь со скрежетом вылетела, прихватив верхний косяк. Коридор за дверью пьяно перекосился. Калиша первая выскочила из дверного проема, как пробка из бутылки шампанского, и упала на колени, порезав руку о рухнувшую с потолка и разлетевшуюся лампу. На стене, хоть и криво, по-прежнему висел плакат с тремя бегущими детьми на лугу и подписью «Еще один день в раю».
Калиша кое-как встала, огляделась и увидела, что остальные тоже оглядываются. Вместе они побежали к комнате отдыха, мимо комнат, где уже никогда не будут жить похищенные дети. Двери комнат хлопали, как будто сумасшедшие устроили овацию. В буфете несколько автоматов упали, содержимое высыпалось. От разбитых бутылочек резко пахло спиртным. Дверь на площадку перекорежило и заклинило, но сквозь выбитое стекло тянуло свежим летним ветерком. Калиша подбежала к двери и замерла. На миг она забыла, что здание вокруг них рушится.
Первая ее мысль была, что остальные все-таки выбрались через другую дверь туннеля. Потому что они все были здесь: Авери, Айрис, Хэл, Лен, Джимми, Донна и дети из Палаты А. Тут Калиша сообразила, что видит не их, а проекции. Аватары. И большой телефон, вокруг которого они стояли, тоже был проекцией, иначе он раздавил бы батут и бадминтонную сетку. Калиша видела ограду не только за большим телефоном, но и сквозь него.
Затем дети и телефон исчезли. Пол под ногами вновь начал вздыматься и на сей раз не опустился обратно. Калиша видела медленно растущий провал между комнатой отдыха и краем площадки. Пока всего лишь дюймов девять, но он рос. Ей пришлось прыгнуть, как со второй ступеньки лестницы.
– Сюда! – крикнула она остальным. – Скорей! Пока не поздно!
Стэкхаус услышал крики со стороны административного корпуса, и стрельба оттуда прекратилась. Он обернулся и не поверил своим глазам. Ближняя половина поднималась в воздух. Одинокая фигурка на крыше, черная на фоне луны, отчаянно размахивала руками, силясь удержать равновесие. Очевидно, это была Глэдис.
Такого не может быть, подумал он.
Однако это происходило. Ближняя половина поднялась
Из открытой двери комнаты отдыха Западного крыла на площадку вывалился сигаретный автомат. Джорджа Айлза, который ошалело смотрел на уходящую в небо Ближнюю половину, раздавило бы насмерть, не дерни его Никки за руку.
Из-за деревьев выбежали повар Дуг и смотритель Чед. У того и другого рты были открыты, оружие болталось в руке. Либо они сочли, что в изрешеченном пулями «субурбане» живых не осталось, либо (и более вероятно) позабыли обо всем от изумления и ужаса.
Низ Ближней половины висел уже над административным корпусом. Она надвигалась величаво и тяжеловесно, словно многопушечный военный парусник при несильном ветре. Изоляция и провода, которые частью еще искрили, болтались оборванными пуповинами. Зазубренный кусок трубы проскрежетал по вентиляционному коробу. Грек Зик и доктор Фелиция Ричардсон бросились к люку, через который выбрались на крышу. Зик добежал, доктор Ричардсон не успела. Она жалким инстинктивным жестом закрыла голову руками.
В это самое мгновение переходный туннель, ослабленный годами без ремонта и стремительной левитацией Ближней половины, рухнул, похоронив детей, которые и без того уже умирали от хлорного отравления и ментальной перегрузки. Они держались за руки до конца, и когда потолок начал оседать, у Авери Диксона мелькнула одна последняя мысль, ясная и спокойная: С друзьями мне было хорошо.
Тим не помнил, как вылез из машины. Голова была полностью занята перевариванием увиденного: исполинское здание плывет в воздухе и скользит над зданием поменьше, скрывая его из виду. Он видел, как фигурка на крыше здания поменьше закрыла голову руками. И тут за этой невероятной иллюзией в духе Дэвида Копперфилда раздался приглушенный хруст, поднялось облако пыли… и плывущая громада камнем рухнула вниз.
Могучий удар сотряс землю. Тим зашатался. Маленькое здание – очевидно, офисное – разлетелось фонтанами дерева, стекла и бетона. Дым заклубился, скрывая луну. Включилась сигнализация автобуса (надо же, у них есть сигнализация!): УУУ-УУУ-УУУ. Человек на крыше, без сомнения, погиб, а тех, кто оставался в здании, расплющило в лепешку.
– Тим! – Люк схватил его за руку. – Тим!
Мальчик указывал на двоих, показавшихся из-за деревьев. Один смотрел на развалины, а другой поднимал большой пистолет. Медленно-медленно, как во сне.
Тим поднял свой пистолет куда быстрее.
– Бросай оружие!
Они ошалело глянули на него и подчинились.
– А теперь подойдите к флагштоку.
– Все закончилось? – спросил один. – Пожалуйста, скажите, что все закончилось.
– Думаю, да, – ответил Люк. – Делайте, что велел мой друг.
Среди клубящейся пыли двое добрели до автобуса и флагштока. Люк поднял их пистолеты, хотел бросить в «субурбан», потом сообразил, что никуда они в этой изрешеченной пулями, залитой кровью машине не поедут. Он оставил один пистолет в руке, а другой зашвырнул в лес.